Устал делать лишь пять процентов из ста, Устал, что перед носом пьедестал, но его не достать! Устал жить так, как велит чей-то устав, Устал твердить всем, что я не устал.
Когда падаешь, но чувствуешь, что взлетаешь, Когда замерзаешь, но в груди пожары знаешь, Когда дождь не оставляет сухого места, но ты ждёшь когда она выйдет из подъезда.
Нам снится бульвар, Усыпанный серебром, Где мы вдвоём Под фонарями Парижа, Где ночи морозные пишут на окнах отелей, И мы пьём горячие напитки прямо в постели. Где твои губы коснуться моих, Где скрипка плачет только для нас двоих. Там тихо тают свечи, звучит сопрано. Странно, мы просыпаемся Каждый день в новых странах.
Чего ты хочешь, скажи, я мир переверну, мне хватит сил, сорву любую звезду. Не лгу, превращу металлы в лаву, камни — в пыль, укрощу свой пыл и славу. Буду нежным как прежде, безбрежно бережным, зверем бешеным, твоим сумасшедшим.
Это конец и как-то пусто внутри. Прошу, не мучай номер, Лучше сотри. Время пройдёт, Забуду как... ты могла любить. И, может, осознаю, Что нам этого не повторить.
Разве Я бы дерзнул, но в новизну В описании бездны глаз, тех в коих Я тону. Фразы так не любезны, слова всё лгут, И ну уместны песни с грустью, Струны как прут, О муза молю тебя, будь верной мне в труде сим сокровенном, Пусть внемлет того создания небесного, Позволь поведать ей насколько бедствую, Как трепетно мысли порхают когда рядом с ней, И кроме встречи Я не чаю прочих радостей, Отрада дней и ночей, мечты сладостные, Всё она, всё она одна, но как подойти, Не смею даже шепотом имя её вымолвить, Пусть тлеет душа робкая, лишь вижу её издали, Но мне довольно быть тенью попросту, Восхищаться голосом, любоваться поступью.
Господи, твой голос, несший сотни ласк и вызывавший слез море. Горе мне... И тебе горе! Устали спорить, строить сердец пристанище. Это не любовь! Слышишь? Чистилище!