Мы мыслим чуть иначе, Чем иные, между прочим, Отточим то, чем мы богаче — То, что ты слышать хочешь! Мечем горящие мечи Методом, что утрачен, Причин и смысла не ищи — Мы мыслим чуть иначе!
Разве Я бы дерзнул, но в новизну В описании бездны глаз, тех в коих Я тону. Фразы так не любезны, слова всё лгут, И ну уместны песни с грустью, Струны как прут, О муза молю тебя, будь верной мне в труде сим сокровенном, Пусть внемлет того создания небесного, Позволь поведать ей насколько бедствую, Как трепетно мысли порхают когда рядом с ней, И кроме встречи Я не чаю прочих радостей, Отрада дней и ночей, мечты сладостные, Всё она, всё она одна, но как подойти, Не смею даже шепотом имя её вымолвить, Пусть тлеет душа робкая, лишь вижу её издали, Но мне довольно быть тенью попросту, Восхищаться голосом, любоваться поступью.
Знаешь, я тот ещё педант и циник. Я не из тех, явно, кто тебя оценит. Я неврастеник от истерик, кидаю сплин. Как понедельник скучный, холодный, как сотня зим.
Нам снится бульвар, Усыпанный серебром, Где мы вдвоём Под фонарями Парижа, Где ночи морозные пишут на окнах отелей, И мы пьём горячие напитки прямо в постели. Где твои губы коснуться моих, Где скрипка плачет только для нас двоих. Там тихо тают свечи, звучит сопрано. Странно, мы просыпаемся Каждый день в новых странах.
Простите нас, что мы не сберегли жизнь! Простите нас, что верили только в реализм! Простите! Если наши дети это не услышат — простите! Если вы, как мы, в душе еще спите!
Устал делать лишь пять процентов из ста, Устал, что перед носом пьедестал, но его не достать! Устал жить так, как велит чей-то устав, Устал твердить всем, что я не устал.