С точки зрения самой чумы, с ее олимпийской точки зрения, все без изъятия, начиная с начальника тюрьмы и кончая последним заключенным, были равно обречены на смерть, и, возможно, впервые за долгие годы в узилище царила подлинная справедливость.

А между тем, если ты увидишь, что я сижу в кресле, уставившись в потолок, то знай, что я размышляю о Карле Марксе, а не о блондинках и рыжих.

Но таково уж вообще свойство общественного мнения: раз уставив глаза в одну точку, оно только ее одну и видит.

Жизнь — колесо, на котором никому долго не удержаться. И оно всегда — в конце концов — возвращается к исходной точке.