«Оптимизм, как известно, — это судорога умирающего.Оптимизм, как известно, — это судорога умирающего.
«Меланхолия питает сама себя, вот почему она не способна обновляться.Меланхолия питает сама себя, вот почему она не способна обновляться.
«Выхожу из дома и тут же восклицаю: «Сколько совершенства в этой пародии на Ад!»Выхожу из дома и тут же восклицаю: «Сколько совершенства в этой пародии на Ад!»
«Чудесно то, что каждый день приносит нам новый повод умереть.Чудесно то, что каждый день приносит нам новый повод умереть.
«Можно вообразить и предвидеть все, кроме глубины своего падения.Можно вообразить и предвидеть все, кроме глубины своего падения.
«Невозможно больше четверти часа без раздражения наблюдать отчаяние другого человека.Невозможно больше четверти часа без раздражения наблюдать отчаяние другого человека.
«Всё приходит слишком поздно, всё существует слишком поздно.Всё приходит слишком поздно, всё существует слишком поздно.
«Я предпочел бы пожертвовать жизнью, нежели быть нужным кому бы то ни было.Я предпочел бы пожертвовать жизнью, нежели быть нужным кому бы то ни было.
«Здесь я чувствую себя потерянным, как, вероятно, чувствовал бы себя потерянным где угодно.Здесь я чувствую себя потерянным, как, вероятно, чувствовал бы себя потерянным где угодно.
«Я настолько исполнен одиночества, что любая встреча для меня — Голгофа.Я настолько исполнен одиночества, что любая встреча для меня — Голгофа.
«Устал от всех. Но люблю посмеяться. Не могу же я смеяться один.Устал от всех. Но люблю посмеяться. Не могу же я смеяться один.
«За одну бессонную ночь узнаешь больше, чем за год сна.За одну бессонную ночь узнаешь больше, чем за год сна.
«Не иметь больше с людьми ничего общего, кроме того, что я — человек!Не иметь больше с людьми ничего общего, кроме того, что я — человек!
«Любой, кто не умер в молодости, рано или поздно будет в этом раскаиваться.Любой, кто не умер в молодости, рано или поздно будет в этом раскаиваться.