У многих так бывает, что вещь вдруг кажется необыкновенно ценной, если кто-то на нее позарился. Может в следующую минуту ты ее и выбросишь, но в этот миг она кажется тебе ценной и непродажной только от того, что она кому-то понадобилась.
Иной раз слово, сказанное как бы невзначай, приобретает вдруг что-то кабалистическое, оно становится тяжелым и до странности скорым, еще не произнесенное, оно уже спешит где-то там, в неведомых сферах отомкнуть засовы будущего и вернуться назад с пугающей целеустремленностью бумеранга.
Скоро. Скоро. Скоро. Скоро. Когда скоро? Какое страшное слово «скоро»! «Скоро» может быть через секунду, «скоро» может быть и через год. «Скоро» ужасное слово. Это скоро сжимает будущее, делает его ничтожно маленьким, и нет уже ничего определенного, совсем ничего определенного, одна сплошная неизвестность. «Скоро» это ничто и «скоро» — это очень многое.
Андреас хочет молиться, он непременно хочет молиться, сперва прочесть все обычные молитвы и еще несколько собственных, а потом он хочет подсчитать, хочет сосчитать всех тех, за кого надо молить Господа, но, думает он, это глупость, всех не перечтешь.
Партнеры смеются, они играют не из-за денег, а чтобы убить время. Какое трудное, страшное занятие — убивать время, вновь и вновь, словно тяжелым темным мешком отбрасывать назад незримо бегущую за горизонтом секундную стрелку и знать, что она все равно бежит по кругу, неумолимо.