Если что-то болит в душе или теле, значит, там поселилось что-то плохое, и через это место энергия утекает. Чтобы заткнуть пробоину, нужно нащупать боль и целиком ей отдаться — тогда она перестанет просить внимания и отпустит.
Взгляд у Дария был не холодный и не опасный. Это Хасан смотрел на неё, как нотариус на бумаги: словно выискивая ошибку. Дарий изучал её с нежностью и азартом, а Латифа боялась его находок.
Кто ты такая, чтобы присваивать себе невезение? Оно просто есть, как ночь, как отлив, как выдох. Жизнь — не прямая линия, а вот такая, — старушка прочертила волну в воздухе. — Я прожила сотню лет, и урожайный год сменял неурожайный. Бывало, рождалось много телят, а потом весь скот костлявая уносила. Ну и что? Мы жили дальше, потому что знали: жизнь — это море с бурями и штормами, а не стоячая лужа.
Если бы я отважилась шагнуть в боль, перестала бы отвлекаться от неё делами, но я семенила между кухней и спальней: раскладывала одежду, готовила, мыла. Трясина зажатых слёз разрасталась во мне и сделалась ядовитой, гадкой. Это она, моя боль, отравила жизнь моих близких.
Родители не хотели меня отпускать. Говорили, странствовать — всё равно что вертеться в могиле. Путешествовать сложно: каждый день в дороге бросает вызов, и ты убеждаешься, что ничего о жизни не знаешь. Не всякому это под силу.