Бог даровал перо птице и даровал перо человеку. И этнограф Неба в своем дневнике расскажет, почему он свалился с неба, где приземлился и куда держит путь.
Искусство должно себя отстрадать, Закал драгоценный свой. Кто слезой не писал — не умеет писать. И мне больно. Но только бы завтра узнать, Что ты больше не чувствовал боль.
среди фанатиков идей, среди убийц за славу я жарю на грядущий день себе немного сала. средь перестрелок двух цитат: нацистских и не очень, стираю фартук, чтобы взять на смену — он рабочий. под лозунги пролетариата: «за дело предков белое!» — иду спокойно я, ребята, на производство хлеба. и все вокруг всё гомонят, что все они дворяне. ну а у нас хлеба шумят — не слышим, что сказали. шумят хлеба, гудит конвеер, обед в тринадцать с лишним. и все мы твёрдо-твёрдо верим: наш показатель выше. и, выполнив сегодня план, шагаем вновь домой и агитируем за то, что завтра — выходной.
Если хотите, меня растопчите, повесьте ли, Но повесьте тогда как лампаду, в красном углу, Потому что я ни что иное как куролесенье, И говорю, чтобы развеять мглу.
Хорошо однолюбам: любящим одного Бога, одну Родину, одну Женщину. Кто предает Бога, потеряет и Родину и женщину. А ведь это одно и то же. Родина – это женщина. И те, кто хочет отнять ее у нас, хорошо знают, что сначала надо поколебать веру, надо превратить человека в предателя, чтоб он стал презирать самого себя, надо научить его ненавидеть свою мать, Родину-мать. Без Бога невозможна любовь к Родине, невозможна любовь, без Бога теряется культура народа и его смысл. А утраченность смысла ведёт к разложению утратившего, к его унынию и самоубийству. Но Бог все нации любит-то одинаково, так как приходится одинаково всем – Отцом, слово «патриот» берет корень от слова «патре» – отец, и означает любовь к отцу в первую очередь, поэтому нацизм – это понятие, всецело противящееся Богу – сатанизм.
— Я помню, ты боишься больше всего на свете пустой жизни. — сказал Каратеев. — Пустой жизни не бывает. — Не сказал бы. — Пустой жизни не бывает, так как во всём есть промысел Божий, везде есть Бог. Каратеев помолчал с минуту, и неоднозначно кончил разговор недомолвкой: — А ты знаешь, ведь не во всём есть промысел Божий.