Ольга Громыко. Верные враги

Боги, как же я это ненавижу! Раз за разом сжигать за собой с таким трудом наведенные мосты и уходить под стонущий треск рушащихся в пламяни опор, делая вид, что там, за спиной, ничего не было, и всё, кроме жизни, наживное...

Жить, чтобы выбрать. Не самого красивого, но самого надежного. Кому без стыда покорится сильная и без опаски доверится слабая. Кто продолжит тебя и продолжится в тебе.

Если хуже быть не может, значит можно смело надеется на лучшее.

...иногда мне кажется, что я карабкаюсь по отвесной скале. Судорожно цепляюсь за чуть приметные впадинки окровавленными пальцами, всем телом прижимаюсь к холодным камням, а надо мной — серое равнодушное небо и пронзительный крик кружащего над пропастью ястреба. И стоит мне на мгновенье расслабиться, ощутив под ногами широкий, и, казалось бы, надежный уступ, как он внезапно трескается и мелкой крошкой осыпается в бездну, оставляя меня вообще безо всякой опоры. Удача. Дружба. Любовь. Долг. Гранитные камушки, шуршащие вниз по склону. В мире нет ничего прочного. Ничего вечного. И по скале лучше взбираться с выпущенными когтями, безжалостно засаживая их в удобные для тебя щели. И никогда не оглядываться. Их все равно не вернуть. А мне — не вернуться...

— Ты что, обиделась? — Нет, просто приняла к сведению.

Так ли мне худо, насколько себя жалко.

Некоторые идеи в момент прихода в голову кажутся идеальными, без сучка и задоринки проходят стадию разработки и блестяще проваливаются уже на первой секунде осуществления.

— Хороший сегодня денек. — Это мы только вечером узнаем.

Они жили недолго и несчастливо и умерли в один день в жутких конвульсиях.

Снег...он ухитряется залететь даже в сны...даже в лето, потому что зима мне почему-то никогда не снится.

Жалеть надо не того, с кем расстаешься ты, а тех, кто уходит навсегда... и быть готовым в любой момент расплатиться по счетам совести — что ты хотел сказать и не сказал, что мог сделать и не сделал...

Три стадии мужского раскаяния — «так ей и надо, стерве!», «наверное, руки все-таки распускать не стоило», «черт с ней, извинюсь. Пусть подавится!»

Учитывая, что в темноте все мужчины, как и кошки, серы, ориентироваться стоит не на внешность, а на запах. — И каким же он должен быть? — Родным. Любимым. Чтобы после уткнуться носом, обнять и заснуть... а не брезгливо бежать к лохани с водой.

Я не пессимист. Я замерзший, усталый, голодный оптимист.

— Я тебе в десятый раз повторяю! — Лучше в первый раз подумай.

... Мне проще спрятать клыки, чем доказывать всем и каждому, что они мне идут.