Александр говорил, что сон и близость с женщиной более всего другого заставляют его ощущать себя смертным, так как утомление и сладострастие проистекают от одной и той же слабости человеческой природы.
К вину Александр был привержен меньше, чем это обычно считали; думали же так потому, что он долго засиживался за пиршественным столом. Но в действительности Александр больше разговаривал, чем пил. Да и пировал он только тогда, когда у него было много свободного времени. Если же доходило до дела, Александра не могли удержать ни вино, ни сон, ни развлечения, ни женщины, ни занимательные зрелища.
Однажды Александру принесли шкатулку, которая казалась разбиравшим захваченное у Дария имущество самой ценной вещью из всего, что попало в руки победителей. Царь сказал, что будет хранить в ней «Илиаду». Гомер оказался нужным и полезным для Александра спутником в походе.
Если Александр ставил перед собой какую-либо цель, удержать его было невозможно. Ибо судьба, покровительствующая его устремлениям, делала его упрямым. Он не только ни разу не был побежден врагами, но даже оказывался сильнее пространства и времени.
Александр слушал в Египте Псаммона; из всего, сказанного философом ему больше всего понравилась мысль о том, что всеми людьми управляет бог, ибо руководящее начало в каждом человеке — божественного происхождения.
В Риме Цезарь, благодаря своим красноречивым защитительным речам в судах, добился блестящих успехов, а своей вежливостью и ласковой обходительностью стяжал любовь простонародья, ибо он был более внимателен к каждому, чем можно было ожидать в его возрасте. Да и его обеды, пиры и вообще блестящий образ жизни содействовали постепенному росту его влияния в государстве.
Цезарь, прежде чем получить первую должность, имел долгов на тысячу триста талантов. Назначенный смотрителем Аппиевой дороги, он издержал много собственных денег, затем выставил триста двадцать пар гладиаторов, а пышными издержками на театры, церемонии и обеды затмил всех своих предшественников. Но и народ, со своей стороны, стал настолько расположен к нему, что каждый выискивал новые должности и почести, которыми можно было вознаградить Цезаря.
— Неужели и здесь есть соревнование из-за должностей, споры о первенстве, раздоры среди знати? — Что касается меня, то я предпочел бы быть первым здесь, чем вторым в Риме.