Плутарх

Извинением для тех жалких существ, которые первые прибегли к мясоедению, может служить полное отсутствие и недостаток средств для жизни, так как они (первобытные народы) приобрели кровожадные привычки не из потворства своим прихотям и не для того, чтобы предаться ненормальному сластолюбию среди избытка всего необходимого, а из нужды. Но какое может быть оправдание нам в наше время?

Если осёл тебя лягнул, не отвечай ему тем же.

Я не нуждаюсь в друге, который повторяет каждый мой жест: это проделывает гораздо лучше моя тень.

Ни одно произнесённое слово не принесло столько пользы, сколько множество непроизнесённых.

Тоже неплохо! — сказал зять, бросив камнем в собаку, а попав в тещу.

Мы не можем заявлять прав на животных, существующих на суше, которые питаются одинаковой пищей, вдыхают тот же воздух, пьют ту же воду, что и мы; при их умерщвлении они смущают нас своими ужасающими криками и заставляют стыдиться нашего поступка.

Если вы так уверены, что животные предназначены вам в пищу, тогда сперва убейте сами то существо, чье мясо хотите съесть. Но убейте его своими собственными руками или зубами, не прибегая к помощи ножа, дубины или топора.

Нас делает счастливыми именно излишнее, а не то, что всем необходимо.

Научись слушать, и ты сможешь извлечь пользу даже из тех, кто говорит плохо.

Хотя мальчишки побивают лягушек камнями ради забавы, но лягушки умирают по настоящему.

Сон — это малая мистерия смерти, сон есть первое посвящение в смерть.

Ум — это не сосуд, который надо заполнить, а факел, который необходимо зажечь.

Сила речи состоит в умении выразить многое в немногих словах.

Или как можно короче, или как можно приятнее.

Когда у Плутарха, греческого писателя, писавшего жизнь Пифагора, спрашивали, почему и зачем Пифагор не ел мяса, Плутарх отвечал, что его не то удивляет, что Пифагор не ел мяса, а удивляет то, что еще теперь люди, которые могут сытно питаться зернами, овощами и плодами, ловят живые существа, режут их и едят.

Я удивляюсь тому, кто допустил на своем столе искаженные формы мертвых тел и потребовал для своего ежедневного питания то, что еще так недавно представляло собою существа, одаренные движением, пониманием и голосом.