Волшебники были людьми цивилизованными, образованными и культурными. И, оказавшись на необитаемом острове, они не растерялись, а мгновенно смекнули: перво-наперво следует найти стрелочника.
Суть, господин Думминг, в том, что ты вообразил, будто всякий закинутый в прошлое человек сразу становится жертвой родственноубийственных настроений. Так вот, если лично я встречу своего деда, то приглашу его выпить, а потом предостерегу, что змея, как бы ты на нее ни орал, всё равно укусит, за каковую информацию он, весьма вероятно, будет мне очень благодарен. Впоследствии.
Знаменитый волшебный менталитет имеет и другую сторону. Волшебники, к примеру, могут битый час препираться по поводу того, вторник сегодня или пятница, но самую безумную идею они принимают с полным спокойствием, даже не качнув остроконечными шляпами.
Личинки-червячинки! Чем больше накопаю, тем больше наловлю! Чем больше наловлю, тем больше гадов съем! Чем больше гадов съем, тем буду здоровее! И всех победю! И всех победю!
Думминг знал, что совершает серьезную ошибку, показывая Чудакулли невидимые писания. Один из основополагающих принципов гласит: никогда, ни при каких обстоятельствах не следует допускать, чтобы работодатель понял, чем вы, собственно говоря, с утра до вечера занимаетесь.
Нечто опробованное очень быстро начинает казаться невозможным, однако становится таковым лишь по прошествии некоторого времени. Это время уходит на то, чтобы примчались вечно занятые причинно-следственные законы и изобразили все так, будто невозможное было невозможным с самого начала.
Человек сидит себе в каком-нибудь музее и пишет безвредную книгу по политэкономии. А потом ни с того ни с сего тысячи людей, которые в глаза эту книгу не видели и не читали, вдруг начинают гибнуть – а все потому, что те, кто ее читал – не поняли шутку юмора.
— Помню, еще в студенческие времена, — сказал профессор современного руносложения, — старик Глотяга повел нас в экспедицию. Экспедиция была затеяна в целях поиска Потерянного Читального зала. Три недели мы там бродили. Уже начали собственные башмаки грызть. — И как, нашли потерянный Читальный зал? – поинтересовался декан. — Нет, только останки предыдущей экспедиции. — И что? — Съели их башмаки.
Большая часть преподавательского состава боялась домоправительницы как огня. Госпожа Герпес обладала загадочными, непостижимыми для волшебников способностями – к примеру, она могла сделать так, что постели оказывались застеленными, а окна – вымытыми. Волшебник, который своим полыхающим энергией посохом направо-налево крушил страшнейших монстров, пришельцев из далеких регионов вселенной, — такой волшебник, взявшись не с того конца за перьевую пылеубиралку (или как там оно называется?), мог серьёзно пораниться. Но по одному слову госпожи Герпес бельё стиралось, а носки штопались.
Стоит найти удаленный от всех и вся, прелестный, дикий уголок, как неизменно выясняется, что какой-то любитель географии уже успел здесь побывать и все испоганить. Некогда по делам чрезвычайной скрытности Ринсвинда занесло в Морпоркские горы. И что он там обнаружил? Дальняя стена самой глубокой пещеры оказалась сплошь изрисована плодами вдохновения какого-то вандала: корявыми буйволами и антилопами. Но, мало того, вандалы оставили после себя кучи мусора и старых костей. Некоторые абсолютно не умеют вести себя в общественных местах.
Это же удивительно, сколь последовательно и неизменно влияют на людские судьбы удаленные на миллиарды миль и выстраивающиеся в определенном порядке плазменные шары, на большей части которых о существовании человечества и слыхом не слыхивали.
— Разве ты не мечтаешь о том, чтобы создать существо, способное размышлять о вселенной? – спросил Думминг. — Боги меня упаси, вот чего мне точно не надо – чтобы всякие любопытные твари совали нос в мои дела! – раздраженно оборвал его бог.