Он как сучок в глазу души моей! В года расцвета Рима, в дни побед, Пред тем как властный Юлий пал, могилы Стояли без жильцов, а мертвецы На улицах невнятицу мололи. В огне комет кровавилась роса, На солнце пятна появлялись; месяц, На чьем влиянье зиждет власть Нептун, Был болен тьмой, как в светопреставленье, Такую же толпу дурных примет, Как бы бегущих впереди событья, Подобно наспех высланным гонцам, Земля и небо вместе посылают В широты наши нашим землякам.
— Не угодно ли вам позаботиться об угощении актеров? Слышите! Чтоб их хорошо приняли. — Принц, я приму их по заслугам. — Нет, прими их лучше. Если обращаться с каждым по заслугам, кто же избавится от пощечины?
Бог весть, какой еще за это спрос, Но по всему, наверное, немалый. Так месть ли это, если негодяй Испустит дух, когда он чист от скверны И весь готов к далекому пути? Нет. Назад, мой меч, до боле страшной встречи! Когда он будет в гневе или пьян, В объятьях сна или нечистой неги, За картами, с проклятьем на устах Иль в помыслах о новом зле, с размаху Руби его, чтоб он свалился в ад Ногами вверх, весь черный от пороков. Но мать меня звала. Еще поцарствуй. Отсрочка это лишь, а не лекарство.