Актеры в древних трагедиях, как говорят нам книги, произносили свои ямбы нараспев, встав на ходули и надев маску и пышный парик. Муза истории не желает отставать от своей театральной сестры. И она является в маске и говорит размеренной речью. И она в наш век занимается делом одних лишь только королей, прислуживая им раболепно и напыщенно, как если бы она была придворной церемониймейстершей и летопись дел простого народа вовсе ее не касалась.
Разве поток сбегает с гор прозрачным и вольным для того, чтобы пробежать по прекрасным пастбищам, вскормить и пустить на простор светлые ручьи и кончить сой путь в деревенской канаве? Жизни, имевшие прекрасное начало, нередко ждет бесславный конец.
Невзгоды тех дней давно позабыты, хоть они и омрачили детство мальчика тенью печали, которая, должно быть, не исчезнет до конца его дней: так молодое деревце, надломленное в начале роста, вырастает искривленным; зато уж тот, кто ребенком знал горе, если только суровая школа ранних невзгод не озлобила его, умеет быть кротким и терпеливым.
Капеллан и доктор Тэшер отлично ладили друг с другом, что и неудивительно, так как первый был истинный джентльмен, а второй почитал своею обязанностью ладить со всеми.
Всегда и всюду найдется множество людей, готовых умереть за веру. Умереть за веру нетрудно, во все века и у всех народов это бывало, — куда труднее жить так, чтобы быть ее достойным.
Не один семейный божок, пресытившись назойливым поклонением домашних, вздыхает о прежней свободной жизни и был бы радехонек сойти с пьедестала, который воздвигли ему домочадцы в надежде, что он будет вечно сидеть на нем, принимая их служение. Так после нескольких лет брачной жизни заскучал и лорд Каслвуд.
Супруги вступили в ту полосу супружеской жизни, не слишком редкую, когда женщине становится ясно, что бог ее медового месяца — уже не бог вовсе, но лишь простой смертный, такой же, как и мы с вами, она заглядывает в свое сердце, и что же: обитель пуста и в святилище нет ничего. Они живут вместе, вместе обедают, по-прежнему зовут друг друга «милый» и «душенька», но муж остается сам по себе, и жена — сама по себе; мечта любви прошла, как все проходит в этой жизни, как проходит вёдро и ненастье, горе и радость.
Он был наделен от природы горячим и нежным сердцем, которое жаждало привязаться к кому-нибудь и, казалось, не знало покоя, пока не находило друга, который бы его приветил.