Виктория Шваб. Тени сгущаются

Идеи – дело хорошее. Но их воплощение может быть не таким, как тебе хочется.

Уйти было легко. Не оглядываться – гораздо труднее.

Если тебя положат в ящик и закопают в землю – это само по себе ужасно. Но быть погребенным здесь, когда тебя отгораживают от мира тяжелые каменные плиты… Келл никогда не понимал, почему жители Серого мира запечатывают своих мертвых в золото, дерево и камень, как будто в пустой оболочке остается частичка умершего. А если и впрямь остается? Какое жестокое наказание.

— Расскажи, что привело тебя на мой корабль. — Твои люди меня привели. — Я видел тебя в тот день. Тебе очень хотелось здесь остаться. Лайла всмотрелась в него и произнесла: — Мне понравился твой корабль. Кажется, он стоит кучу денег. — Так оно и есть. — Я хотела дождаться, пока команда сойдет на берег, потом прикончить тебя и забрать «Шпиль» себе. — Какая искренность, – протянул он, пригубив вино.

Править королевством – дело тонкое. – Каждый поступок несет в себе глубокий смысл, имеет значение.

— Ты всегда такая очаровательная? — Только когда говорю на родном языке.

— Ты нарочно выбрал это место. Рай ответил ленивой улыбкой: — Не понимаю, о чем ты. — Ты пришел сюда, потому что знал: мне здесь не понравится и я охотно уйду отсюда куда угодно. — И что? — Ты сильно недооценил мою способность переносить страдания.

Смотреть – это самый быстрый способ чему-то научиться. И к тому же помогает остаться в живых.

— Давай продолжим разговор у меня в каюте. – Его глаза блеснули. – Если ты не собираешься устроить сцену. Лайла решила не резать капитану горло у всех на виду. Раз уж это можно сделать наедине.

Тайны гораздо интереснее, чем правда.

Улыбка – как лезвие ножа.

— А с чего ты взял, что для меня он родной? Алукард лукаво усмехнулся и снова перешел на английский. — Во-первых, твой арнезийский ужасен, – поддразнил он. – Во-вторых, люди всегда и везде ругаются на своем родном языке. И надо сказать, ты выражаешься весьма красочно.

— Как ты думаешь, почему я разрешил тебе остаться? И Лайла поняла: если она хочет узнать правду, надо будет открыться ему. А к этому она еще не готова. Поэтому она попыталась улыбнуться и пожала плечами: — Тебе нравится звук собственного голоса. Вот и захотелось найти собеседника. Он рассмеялся и положил руку ей на плечо: — И это тоже, Бард. И это тоже.

Знаешь, вообще-то люди именно для этого и переодеваются. Чтобы остаться неузнанными.

— Опять ты меня выручил, – пробормотал Рай, опуская голову Келлу на плечо. – Не даешь мне упасть. — Чтобы ты, падая, утащил меня за собой?

Политика – это танец, пока не станет войной. А заказываем музыку мы.