Август Стриндберг

— Неужели же вы в 25 лет — такой ребенок? Неужели вы не понимаете, что играть с огнем опасно? — Мне нет; я застрахована! — Нет, вы не застрахованы! А будь даже так, то по соседству есть легко воспламеняемые сооружения! — Уж не вы ли? — Да

Есть у меня на примете ещё и другой человек, приятный мне уже тем, что я понятия не имею, кто он.

Я презираю людей, держащих собак. Они — трусы, у которых не хватает духа кусать лично.

Когда государство начинает убивать людей, оно всегда именует себя Родиной.

Не спускайтесь, Фрёкен, послушайте моего совета! Никто не подумает, что вы спустились добровольно, а всякий скажет, что вы пали.

Я могу в какой-то момент быть чересчур горячим, быть может, даже грубым, но никогда не буду вульгарным, могу убить, но не оскорбить, могу назвать вещи своими именами, но никогда не разрешу себе пошлого намёка, я сам придумываю свои шутки, которые рождаются вдруг, по воле случая, но никогда не цитирую оперетту или юмористические журналы.

Вот что такое, в конечном счёте, одиночество: закутаться в шёлковый кокон своей души, обратиться в куколку и ждать превращения, а уж оно не преминет наступить. Пережитое служит тебе пищей, да и к тому же в силу телепатии ты живёшь жизнью других людей. Смерть и воскрешение, новая школа для нового, неведомого бытия. В одиночестве, наконец, ты сам себе господин. Никто не контролирует твоих мыслей, а, стало быть, чужие вкусы и прихоти не давят более на тебя. В этой заново обретённой свободе расцветает душа, и наполняет её отныне умиротворённость и тихая радость, чувство уверенности и полной ответственности за себя.

... ничего не иметь – одна из граней свободы. Ничего не иметь, ничего не желать – значит стать неуязвимым для злейших ударов судьбы. Но притом располагать деньгами и в силу этого знать, что можешь получить желаемое, стоит тебе лишь захотеть, – вот это счастье, потому что за ним кроется независимость – ещё одна грань свободы.

Первое, к чему побуждает одиночество, – это разобраться с самим собой и со своим прошлым.

Избыток сна утомляет, он превращается в муку, бессонница же способна довести тебя до истерики.

Помнишь ли ты в детстве, когда окружающие называли дурным того, кто сказал правду. «Ты скверная девчонка», — говорили мне постоянно, когда я заявляла, что дурное — дурно. Тогда я научилась молчать и меня стали любить за добрый характер. Затем я научилась говорить не то, что думаю, и с этого момента стала считаться зрелой для вступления в жизнь.

... если человек ни разу не слыхал ни от кого доброго слова, он и вовсе может утратить мужество и всякую веру в себя, а вечно сносить последствия чужих прегрешений – от одного этого можно возненавидеть людей, а с ними и всё мироздание.

И как бы далеко мы не уехали, воспоминания всегда будут следовать рядом в багажном отсеке.