Александр Николаевич Гордеев

— Предлагаю уволиться по собственному желанию. — Я подумаю, раз по собственному...

— Дело в том, что, когда я не на работе, я очень нервный... — Бывает. — А когда на работе, я просто зверь.

Ваша основная и практически единственная задача в этой больнице — отнимать у меня время. Те же, кто умудрится сделать это с пользой для себя, получат зачет.

— Александр Николаевич, а Вы завтра будете? — Я вечен, доктор Шостко. Я буду всегда...

— Кстати, о диагнозе, я слышал, что ты подозреваешь отравление. — У кого? — Ну, у этого растения, что лежит в реанимации. — Сень, давай не путать хирургию с ботаникой, ладно? А что касается отравления, ну, это были просто мысли вслух... — Ааа, ну да-да-да, конечно... Переломы ребер, внутречерепная гематома, желудочно-кишечное кровотечение, кома... Диагноз: отравление. Гениально! Я бы вообще определил ОРЗ. — ОРЗ? Что ты говоришь... А я даже не подумал... А действительно ведь симптомы один в один!

— Но знайте, Ирина Васильевна, что я испытываю физическую боль от того, что эта тупая белая биомасса заполняет пространство вокруг меня, понятно?! — Это очень хорошая группа. — Очень хорошая группа — это «The Beatles»!

— Повторяю вопрос: какое главное правило поведения врача в нашей больнице? — «Не навреди»? — Это было бы слишком хорошо. Для вас правило попроще: «Навреди, но как можно меньше».

— Вы, вероятно, не совсем отдаёте себе отчёт в том, что произошло. Вы живёте в стране, где к людям, упавшим на улице, как правило никто не подходит. В вашем же конкретном случае к вам не просто подошли, а оказали экстренную медицинскую помощь, и сломанные рёбра свидетельствуют как раз о том, что непрямой массаж сердца был сделан в высшей степени квалифицированно. — Но мне от этого не легче! — Я вас очень хорошо понимаю, господин Стуков, именно поэтому торжественно вам обещаю, что в следующий раз, когда вы рухнете с очередным приступом на улице, к вам не подойдёт никто — слышите меня? — никто, до приезда специалистов-аллергологов из Москвы. А вот студенты-медики увидят ваш хладный труп только в анатомическом театре, и то с единственной целью — чтобы понять, как поступать в подобных ситуациях.

Мир тесен, как шпроты в банке.

— А можно при родах присутствовать? — Конечно, шесть лет в мед. институте, потом интернатура — и вы акушер!

— Ну проходите, доктор.... ? — Что, простите? — Фамилия ваша как? — Смертин. — Прекрасно. А имя-отчество? — Анатолий Максимыч. — Ну вот что, доктор Анатолий Максимыч: при пациентах я вас по фамилии называть не буду.

— Как сказала одна великая актриса: «Здоровье — это когда каждый день болит что-то другое». Ну ничего, через пару дней вас выпишем. — Ага, актриса... Вы, когда меня выписывать будете, ещё с клоуном каким-нибудь посоветуйтесь! — Увы, не могу посоветоваться с теми, у кого преподаю.

— Так... Хронический бронхит, онкология, болезни сердца и периферических сосудов. — Чего?... — Последствия курения, вот чего. Сигаретки не найдется?

Доктор пациенту: — Я пока не могу поставить Вам точный диагноз, но знаю одно — во всем виновата водка. Пациент: — Ничего, доктор! Подожду, пока Вы протрезвеете!

Учить и лечить буду я, а вы свободны.

Знаешь, быть язвительным и не пошлым очень сложно. У меня получается.