Алексей Федяшев

— Ипохондрия есть жестокое любострастие, которое содержит дух в непрерывном печальном положении. Тут медицина знает разные средства, лучшее из которых и самое безвредное — беседа. Слово лечит, разговор мысль отгоняет. Хотите беседовать, сударь? — О чём? — О чём прикажете. О войне с турками, о превратностях климата или, к примеру, о графе Калиостро. — О ком? — О Калиостро. Известный чародей и магистр тайных сил. Нынче в Петербурге шуму много наделал. Газеты пишут — камни драгоценные растил, будущность предсказывал. А ещё говорят, фрейлине Головиной из медальона вывел образ её покойного мужа, да так, что она его осязала и теперь вроде как на сносях…

— Степан, у гостя карета сломалась. — Вижу, барин. Ось полетела и спицы менять надо. — За сколько сделаешь? — За день сделаю. — А за два? — Ну, за два... Сделаем и за два. — А за пять дней? — Ну, ежели постараться, можно и за пять. — А за десять? — Ну, барин, ты задачки ставишь! За десять дней одному не справиться, помощник нужен. Homo sapiens. — Бери помощников, но чтоб не раньше! — Чудные господа! Долго гостить-то собираются? — От мене зависит. <...> Здесь всё от мене зависит.

— От пальца не прикуривают, врать не буду. А искры из глаз летят. Вот хоть у господина Загосина о прошлом году мужик с возу свалился — да лбом об оглоблю. Ну, я вам доложу, был фейерверк! — Всё сено сжёг. Да какое сено! Чистый клевер… — Ладно врать-то! Чистый клевер… У вас всё осокой заросло да лопухами. — Что вы такое говорите, Феодосья Ивановна! У меня воз сена стóит десять рублей. — Стоить-то оно стóит, да никто ж его не покупает. У вас же совсем никудышное сено! Разве что горит хорошо. — Да уж, граф, если вы действительно надумали сено покупать, так покупайте его у Феодосии Ивановны, не прогадаете. — Не, у меня хорошее сено… — О, Господи, да что ж вы такое говорите, господа? Какое непонимание! Наш гость повествует совсем о иных явлениях!

— Для чего живёт человек на земле? Скажите. — Как же так сразу-то? И потом, где живёт? Ежели у нас, в Смоленской губернии — это одно, ежели в Тамбовской губернии — это другое.

— Не спится? — Да... Вот. Люблю прогулки на рассвете. — Сразу на двух конях? Седалища не хватит.

— Ведь я думал о нём, о Калиостро. Собирался писать ему в Лондон, в Париж. А он тут в России! — Да мало сказать в России, он в тридцати верстах отсюда. Карета сломалась, кузнец в бегах, так он в Васильевской гостинице сидит, клопов кормит. — Клопов? Великий человек, магистр — и клопов? — Так они, сударь, не разбирают, кто магистр, а кто не магистр.

— Такова судьба, Лешенька. Будем страдать. Страданиями душа совершенствуется. Папенька говорит, что одни радости вкушать недостойно… — Да пропади он пропадом, ваш папенька с советами своими! Без вас мне и жить незачем! Дайте мне ваш пистолет, граф! — Нет! Нет, граф, не давайте! Нет! Если ты умрёшь, я тоже жить не стану! Я сердце остановлю, меня граф научил.

— Что же вы предлагаете? Отбить её у графа? — А хоть бы и отбить... Отбить! Ты, Алеша, всё привык — на готовенькое. Придумал себе, понимаешь, идеал. На блюдечке подай его тебе... И стишки вот чужие читать — невелика доблесть. Вон небось, Петрарка-то твой, посадил свою Лауру на коня и фьюить, — только их и видели...

— Что вы такое говорите, тетушка? Сами же учили: на чужой каравай рот не разевай! — Мало ли я глупостей говорю? А потом, когда человек любит, он чужих советов не слушает!

— Сходил бы искупался или окуньков бы половил. — Что вы говорите такое, тетушка! Река жизни утекает в вечность, при чем тут окуньки?

— Полноте, граф! Ну погорячились, и будет! Я вас прощаю! — Пусть Бог прощает, это его забота, а не ваша!

Ма тант, не будем устраивать эль скандаль при посторонних!

— Я, кажется, не вовремя... — Вы, сударь, не вовремя появились на свет, а теперь уж что поделаешь… Входите!

— Другую полюбил. Когда же вы успели? — Разве дело во времени? Иногда двух минут хватит, одного взгляда... И всё перевернётся в душе! Вы же знаете, как это бывает! Вы знаете, как возникает любовь!

Алексей: — Я понял. Вы, сударь, обманщик и злодей! Я убью вас. Милостивый государь, вы — бесчестный человек! Калиостро: — Это вызов? Алексей: — Да! Жакоб: — Господа, я в последний раз предлагаю вам подумать о примирении. Маргадон: — Мерси, но сие невозможно. Жакоб: — Тогда — к барьеру. Калиостро: — Что же вы медлите, сударь? Алексей: — Вы — гость, вам положено стрелять первым.

— Хитростями да магнетизмом счастья любви не добьешься! — Тогда скажите, как достичь его? — Не знаю. — Если бы знала, сама была бы счастлива.