Андреев

— Слушай, Лёвушкин, откуда они такие берутся? — Кто? — Ну, Митрохины. — От сырости.

Родная земля это, брат, не пустые слова. Живого она греет, а мертвому пухом стелется.

Для каждого человека точное место в жизни приготовлено. Там, где душа с телом сходится. Ну вот как в прицеле — сошлось, значит, будет точное попадание.

Считай лета коню по зубам, а человеку — по глазам.

— Наше дело телячье. — ... У тех, кто ни во что не встревает, мозги гуттаперчевыми становятся.

— Сердце. Все, сердце не сдюжало. — Какое сердце? Как человек во время войны еще и от сердца умереть может, что ты? <...> Вот так, когда беда приходит, один ничего на себя не берет. Другой — столько, сколько выдюжит. А третий все на себя валит, всю боль.

[в лесу слышен звон колокольчика] — Ты слышишь, Лёвушкин? Что это? Вроде как в школе на урок звонят... — А мне не надо. Я целых пять классов закончил — мне хватит!