Лёвушкин

[в лесу слышен звон колокольчика] — Ты слышишь, Лёвушкин? Что это? Вроде как в школе на урок звонят... — А мне не надо. Я целых пять классов закончил — мне хватит!

— Сердце. Все, сердце не сдюжало. — Какое сердце? Как человек во время войны еще и от сердца умереть может, что ты? <...> Вот так, когда беда приходит, один ничего на себя не берет. Другой — столько, сколько выдюжит. А третий все на себя валит, всю боль.

По минному полю я ещё не ходил, как-то не приходилось, а вот как другие ходят — видел. Покойники были хорошие люди.

— О! Партизаны! — Какие партизаны? Не видишь, макулатуру собираем!

— Слушай, Лёвушкин, откуда они такие берутся? — Кто? — Ну, Митрохины. — От сырости.

— Хотелось бы, чтобы помнили и всплакнула какая-нибудь. Некоторым везет их долго помнят. — Долго. Вот лет через сто уйдут поколения для которых эта война — боль, и станет война историей. Ну, вот ты о войне 1812 года много думаешь? Вот.