Бартоломью Ублек (Bartholomew Oobleck)

Знание истории очень важно, господа! Если не извлечь из неё урок, она неизбежно повторится.

— Позволь спросить, Янг. Почему ты всё ещё не опробовала протез? — А ведь и правда! Любое устройство Атласа в наших краях — большая редкость. Не говоря уже о затраченных средствах на его доставку. Тебе не кажется, что это тонкий намёк от всех тех людей, кто желает тебе скорейшего возвращения в строй? — Ну... я боюсь. Все хотят видеть, как я прихожу в норму. Я ценю это, но... вот это [обрубленная рука] сейчас моя норма. Мне просто нужно время, чтобы прийти в себя. — Норма будет такой, какую ты сама выберешь для себя. — Что ты хочешь этим сказать? Чтобы я принимала всё так, будто ничего не произошло? Я потеряла часть себя. Навсегда. И этого не исправить. — Ты права — этот кусочек тебя прежней уже не вернуть. Но почему это должно и дальше мешать тебе стать той, кем ты хотела быть раньше? Ты — Янг Ксяо Лонг, мой маленький солнечный дракончик. Никто раньше не мог тебе помешать быть самой собой. Поэтому, когда перестанешь киснуть и захочешь вновь сесть в седло, я тебя подтолкну.

— Страх, как и любая другая эмоция, приходит и уходит. Всё зависит от того, как ты с ним справляешься. Даже я борюсь с ним время от времени. — Вы? Серьёзно? — Он боится мышей. — Они только разносят заразу да объедают нас! И даже не напоминай мне об их хвостах! Они лысые — это до мерзкого противоестественно! — Пит, ты в безопасности. Здесь нет мышей, уж поверь.

— ... А потом тут входит Кроу, одетый в юбку! Я тогда был старостой класса. Я не знал, что сказать, поэтому выбежал из аудитории, чтобы проржаться с него! — Мы потом сказали ему, что это не юбка, а килт. С тех пор он больше не носил школьную форму. — А потом входит Озпин и, глядя на него, говорит: «Это так вы работаете над стратегией аварийного приземления?» Вот это было жёстко! — Зато девчонки говорили, что у него отличные ноги! Считайте, что я оказал услугу этому придурку! — Да уж, близнецы Брэнвен всегда умели выделиться из толпы. — Кстати, это была ещё не самая забавная часть. Он такой им и говорит: «Ну что, нравится?» — ХА-ХА-ХА!!!

— Знаете, док, мы все бы были не против увидеть профессионального охотника в деле. Хотя бы там, в сражении или огневой поддержке? — Но я уже в деле — ищу признаки чего-либо ненормального среди руин этого некогда прекрасного города. Не каждая миссия полна ужаса и героизма, девочки — иногда это просто преувеличенная форма резни, если вам так угодно. Просто запомните, что на эту работу вы сами подписались. Надеюсь, вы это осознаёте. — Да. Конечно...

— Доктор Ублек? — А? — Я тут подумала... — Хочешь знать, почему я весь день опрашивал твоих товарищей? — На самом деле, я хочу знать... Почему вы стали охотником? — Посмотри вокруг и скажи, что ты видишь. — Кучу старых зданий, пустые улицы... — А я вижу жизни, которые можно было спасти. Как охотник, я должен защищать людей. Конечно, я могу делать это «дедовским методом» — с оружием в руках. Но я уверен — мой мозг может принести куда больше пользы. Как учитель, я добываю знания — самое мощное оружие из всех — и вкладываю их в руки студентов, проходящих через мои лекции. Я смотрю на эту пустошь и вижу жизни, которые мог бы спасти. Но в то же время я вижу возможность извлечь урок из этой трагедии. Это тоже может помочь стать сильнее. Вот почему я — охотник, Руби. И нет в нашем мире ничего иного, чем я бы предпочёл заниматься вместо этого.

— Вау! Что это такое? — Это тоже существа Гримм, дорогуша. — Выглядит потрясающе! Давайте завалим их? — Боюсь, твоя пушка только разозлит Гримм такого размера. — Но что если они атакуют нас? — Не волнуйся — эти гиганты не подойдут к нам. Не все Гримм безмозглы, Руби. Даже может быть, что не все они всё ещё безмозглые. Существа, которых ты видишь, на столько превосходят побеждённых тобой особей, что наверняка прожили уже не одну сотню лет. Между убийствами людей и атаками границ они делали одну и ту же важную вещь — учились. Приспособились осознавать, что умрут, если нападут на крупные приграничные поселения. То, чего им не хватает в силе, они восполняют в воле. Они знают, что убийство одного человека привлечёт других... — Тогда почему они так близко к городу? Что они здесь делают? — Ждут.

— А вы, мисс Шни? Девушка, выросшая в роскоши, по идее, не нуждается в такой работе... Так почему же вы выбрали эту стезю, вместо чего-нибудь поизысканее и безопаснее в Атласе? — Как вы и сказали, я — Шни. Отстаивать честь семьи — мой родовой долг. Просто однажды я осознала, что предназначена для сражений — после этого не пришлось долго думать, что делать со своей жизнью. Можно даже сказать, что это у меня в крови. — Интересно...

— Что же насчёт вас, Блэйк? Кажется, что вы преследуете какую-то цель... — Слишком много плохого в нашем мире, чтобы просто стоять и бездействовать. Неравенство, коррупция... Кто-то должен всё это остановить. — Очень хорошо!... Но как? — Хм...

— Вот скажи, Янг, почему ты выбрала эту работу? — Ну, чтобы сражаться с монстрами и спасать... — Нет, нет, нет! Не ЧТО ты делаешь, а ПОЧЕМУ? Честно — почему ты хочешь стать охотницей? — Честно, да? Я люблю острые ощущения. Хочу путешествовать по миру и влезать в самые безумные приключения. А если ещё и помогать людям в процессе, то так даже лучше! Все в выйгрыше, как-то так. — Понимаю.

— О, мисс Ксяо Лонг! Прошу, присоединяйтесь к нам! — Спасибо. Так, что вы здесь делаете? — Вопреки распространнённым заблуждениям, у учителей есть своя жизнь и за пределами школы. — Профессор Гудвич ночами не спит, работая над восстановлением города. Но даже Мистраль не сразу строился — всем нам нужно время от времени отдыхать.