Бритт-Мари

Любовь — это далеко не всегда салют и симфонические оркестры. Для большинства людей любовь — это совсем другое. Привычки, домашний обиход, полки, шкафы и ящики, где всё на своих местах.

В определённом возрасте почти все вопросы, которые человек ставит перед собой, сводятся к одному: как я живу эту жизнь? Если зажмуриться достаточно крепко и надолго, можно вспомнить почти всё. Всё, что делало тебя счастливой. Мамин запах, когда тебе было пять лет, и вы, смеясь, вбежали в подъезд, спасаясь от внезапного ливня. Холодный папин нос, прижатый к твоей щеке. Шершавый мех игрушечного зверя, которого ты не дала забрать в стирку. Звук, с которым волны накатывали на скалы во время последних каникул на море. Аплодисменты в театре. Волосы сестры, беззаботно развевающиеся на ветру, когда вы потом шли по улице. А ещё? Когда она бывала счастлива? Несколько мгновений. От звука ключа в замке. Оттого, как стучало под ее ладонью сердце спящего Кента. От смеха детей. Ветра на балконе. Запаха тюльпанов. Первой любви. Первого поцелуя. Несколько мгновений. Шансы пережить хоть одно из них у человека — любого человека — исчезающе малы. На то, чтобы оторваться от времени и нырнуть в пространство. Чтобы потерять голову от любви. Взорваться от страсти. У детей этих шансов несколько больше – они те избранные, кому это дано.

Легко, наверное, быть оптимистом, если тебе не нужно наводить порядок после гостей.

Людей ведь хлебом не корми — дай поосуждать других.

Жизнь больше, чем твое место в ней. Чем ты сам. Жизнь — это общность.

Непонятно, как быть, когда за тебя заступаются. Потому что непривычно.

Цивилизованные люди, которые живут как положено, тюрем обычно не посещают.

Не обращай внимания — и ты победитель в этом мире.

Человек с долгами — несвободный человек.

Кент всегда говорил, что у меня нет воображения... Неправда, с воображением у меня всё в порядке. Нужно богатое воображение, притворяться много лет, что ничего не понимаешь... Я стирала его рубашки и от них пахло духами, хотя я сама никогда ими не пользовалась.

...если мы не будем прощать тех, кого любим, что нам останется? Что есть любовь, если не любить наших любимых, даже когда они этого не заслуживают?

Жизнь должна идти как обычно. Как обычно — значит прилично: на кухне порядок, на балконе прибрано, дети обихожены. Потому что на самом деле это хлопотней, чем может показаться.

Никому не позволено решать за Бритт-Мари, как ей смотреть на мир.

Дети сами не знают, что им нужно, — это же очевидно.

— После того, как проживёшь с человеком всю жизнь... — Вы ещё не прожили всю жизнь, у вас осталось больше, чем дофига!

Каждый, кто живёт с другим человеком, должен научиться прощать ему слабости. Человеческие слабости похожи на тяжёлые предметы мебели, уборка проходит вокруг них. Вы знаете, что там собирается грязь, но пока гости ничего не видят — всё в порядке. Но наступает день, когда шкаф отодвигают и всё выходит наружу... только уже поздно.