Давид Ревазович Сахелашвили

Мало того, что тебе сорок девять лет и ты на них выглядишь, так ты ещё думаешь, как сорока́ девятилетний.

— Давид Ревазович, я вас вызвал, чтобы выпить вот этот коньяк, потому что на одного он не делится. — А вообще не пить — это не вариант? Я понимаю, что ты переживаешь из-за разрыва с Маринэ, но... — Чего?! В смысле — я переживаю? <...> Давайте выпьем с вами за наш развод, чтобы мы не любили друг друга и умерли в разные дни.

Чтоб тебя стоя похоронили!

— Знаешь что, Карен Георгиевич, я тебе так скажу, в отличие армян, грузины, даже «по пьяни», свои слова на ветер не выбрасывают. — Зато у нас вкусный абрикос! — Да? — Да!

— Ты представляешь, я чуть не забыл, что сегодня двадцать пять лет нашего с Наташей первого свидания! — Чуть не забыл, значит забыл!

— А сколько это может стоить? — Это второй стандартный вопрос армянина, после вопроса: «Что это?»

Поверь знатоку, армянин и лопата — это дружба ненадолго.