Дэнни Крейн

Невежливо говорить о сумасшедших людях у них за спиной.

— Я понял, мне нравится власть. — Судя по количеству народа у тебя за спиной, она к тебе тоже неплохо относится.

— Брат рассказывал вам про священника? — Да. — И после чего вы пошли и отрубили ему пальцы... — Да. Я замахнулся на его итальянскую дверь, которая дорого стоила. — Сколько? — Девять тысяч. — Долларов? — Да. — Дверь? — Ему она по карману. — Протестую. — Вот жук. — Мистер Крейн... — Лучше Дэнни. — Я не буду называть вас Дэнни.

Мы все начали жизнь с сосания сиськи, если повезет, то и закончим сосанием сиськи. Любой, кто против сисек — против самой жизни.

[Алан и Дэнни входят в переговорную]. — Доктор Жерар. — Да. — Дэнни Крейн. Не женат. — кивает на Алана — Алан Шор. — Очень рад познакомиться. — Ну что? Начнем? — Конечно. — Боюсь, наш вечер затянется. Мне придется хорошенько попотеть над вами. Простите, над вашими показаниями. Придется попотеть над вашими показаниями. — Где можно этим заняться? — Здесь.

Что-то случилось? Я был рядом, когда это произошло?

— Дэни, прошлой ночью я долго не мог уснуть, пытаясь оценить нашу дружбу, ты так делаешь? — ...мы же фламинго. — Да, и я понял, что один из корней наших неразрывных уз — это ничем не ограниченная способность делиться самым личным, страхами, успехами... — Мой корень — твой корень. — ...захочу я покататься на твоей машине... — Кину тебе ключи. — ...понадобятся ли мне когда-нибудь деньги... — Мой чек пустой. — ...или понадобится услышать твою мысль... — Мой мозг пустой.

— Мужчина никогда не знакомит жену с любовницей. — А жаль. Была бы та еще сцена.

Даже не трать время, пытаясь залезть мне в голову — там пусто.

— Все, что может Дэни Крейн, я могу задом наперед и на каблуках.

— Мартин, ты помнишь Алана Шора? [Мартин в недоумении смотрит на Алана (вернее, на светящуюся звезду у того на голове)]. — Это украшение. Я участвую в самодеятельности.

Не важно, что о тебе говорят, главное, что о тебе говорят.