Дэвид Шефф

— Алло. — Мне звонил Николас, он совсем раздавлен, он умрет если мы ничего не сделаем. — Он умрет даже если сделаем, ничего из того, что мы делаем не действует на него.... Я сдаюсь. — Я понимаю, что тебе стыдно, мне тоже, но ты молодец, Дэвид, и Карен тоже, спасибо вам за это. Ты занимался им когда я не могла и теперь я не сдамся... Никогда, но я не справлюсь одна. Мне нужна твоя помощь. — Не думаю, что других людей можно спасти. — Но ведь можно же прийти на помощь. — Я больше не могу... понимаешь... я. — Хорошо.

Что плохого в одной таблетке обезболивающего? Проблема в том, что месяцы спустя ты уже не помнишь, зачем завязывал.

— Я доверяю тебе, но нужно подтверждение твоих слов. — Это довольно противоречиво звучит.

Я скажу тебе кое-что важное: когда ты вернёшься, я буду здесь, я буду ждать тебя как всегда, договорились? Звони когда будешь скучать, а я буду звонить тебе. Ты знаешь как я тебя люблю? Никакими словами невозможно это описать, как сильно я тебя люблю, и если собрать все слова вместе, они всё равно не опишут как я тебя люблю. То, что я чувствую к тебе — это всё на свете. Я люблю тебя больше всего на свете.

— Дэвид Шефф. — Это я, привет. — Ник? — Да. Пап, не ненавидь меня. Я поступил ужасно. Я хочу завязать. Но, прошу-прошу-прошу-прошу-прошу, только не клиника. Я хочу вернуться домой. Ты, знаешь, я понял, что должен… я должен жить с вами, вы дадите мне силу порвать с этим. Ладно? — Нет, этого не будет. Я бы очень хотел помочь тебе, но я не могу. Я не могу… — Пожалуйста, помоги мне, папа… Пап, мне нужно, чтобы ты чуть-чуть помог… Пожалуйста, помоги… Я хочу вернуться домой… — Всё, что я хочу сказать, ты итак знаешь. — Чёрт! Почему ты меня не слушаешь? — Звони наставнику. — Не хочу говорить с наставником! Я хочу говорить с тобой! — Попроси о помощи. Я люблю тебя. — Да, но… — И я надеюсь, что ты возьмёшь себя в руки. — Я люблю тебя, пап. Я люблю тебя.