Дракула

... знать — значит любить.

Здесь я знатен; я — магнат; весь народ меня знает, и я — господин. Но иностранец на чужбине — ничто; люди не знают его, а знать человека — значит не заботиться о нем.

— Все классики-гуманисты утверждали, что природа человека заключена в постоянном поиске счастья. — Но есть закон Гаутамы, — сказал Дракула, — открытый двадцать пять веков назад. Когда никаких классиков-гуманистов еще в проекте не было. Он гласит: «любое движение ума, занятого поиском счастья, является страданием или становится его причиной».

Люди больше всего похожи на безличные предложения, в которых нет подлежащего, а только сказуемые из разных форм глагола «страдать».

— Этого не случится. Никого сегодня не накажут, Зубастик. — Зубастик? Ты только что назвал бессмертного Дракулу... Зубастиком?! — Я знаю правила, Драк. Это мой дом. Ты и твоя зубастая бригада и шагу внутрь не сделаете, пока я вас не приглашу. Дай-ка подумать — ты не приглашён! — А что ты скажешь, когда не будет дома, куда можно меня пригласить? Что желает Дракула — Дракула получает!

Я жажду попасть на переполненные народом улицы вашего величественного Лондона, проникнуть в самый круговорот суеты человечества, участвовать в этой жизни и ее переменах, ее смерти, словом, во всем том, что делает эту страну тем, что она есть.

Я не ищу ни веселья, ни радости, ни изобилия солнечных лучей и искрящихся вод, столь любимых молодыми и веселыми людьми. Я уже не молод; а мое сердце, измученное годами печали, не приспособлено больше к радости; к тому же стены моего замка разрушены; здесь много тени, ветер свободно доносит свои холодные дуновения сквозь разрушенные стены и раскрытые окна. Я люблю мир и тишину и хотел бы быть наедине со своими мыслями, насколько это возможно.

Я привык быть господином и хочу им остаться навсегда или же, по крайней мере, устроиться так, чтобы никто не мог стать господином надо мною.

Я так долго был хозяином, что я и впредь им буду — или по крайней мере, никто никогда не будет моим хозяином.

— А может ты одинок, потому что убиваешь людей? — Или — я убиваю людей, потому что одинок.

— Его кровь! В ней полно холестерина! — И далеко не лучшего качества.

— Я верну тебе твою жизнь, твою память. — Порой забвение лучше!..

— Твоё сердце не бьётся. — Может, его просто нужно снова разжечь?

Редкие моменты удовольствия есть просто фаза страдания. Удовольствие, как червяк на рыболовном крючке, служит для того, чтобы глубже вовлечь ум в боль…

Есть причины для того, чтобы все было так, как оно есть.

Зачем возникают все эти бесчисленные мгновенные «я»? Чем они заняты? <...> Они заняты тем, Рама, что страдают, испытывая ту или иную форму неудовлетворенности. И стремятся ликвидировать эту неудовлетворенность. «Я» никогда не находится в покое. Оно всегда борется за свое счастье. Именно для этой борьбы оно и появляется каждый раз на свет.