Энн Ширли-Каттберт

Другой не значит плохой, просто не такой же.

Я всегда хотела быть невестой, но никогда не ожидала стать женой.

Скажи — и я забуду. Научи — и я запомню. Вовлеки — и я научусь.

Никогда не знаешь, что преподнесёт тебе жизнь.

— Кого ты последнее время слушала? Всех вокруг или вот этого человека [указывает на лоб Энн]. — Я — ребенок, мистер Фрост. — Чушь. Дети все чувствуют. Ты должна была довериться себе.

Такое хорошо в грустных историях — представлять, как ты их героически проживаешь, но это не так просто, когда ты скорбишь, правда?

Отныне мой поцелуй навсегда останется на моих губах, как роза, которой не суждено быть сорванной.

Должно быть безмерно ужасно потерять того, кого сильно любишь, в одну секунду, в одно мгновенье. И они навеки ушли и нельзя ничего сделать, чтобы это изменить или вернуть их.

Мне говорят, что я легкая на подъем. Я бы предпочла быть красивой, но нельзя иметь все сразу.

Я не собираюсь думать о Гилберте Блайте ни секундой больше... мозг, прекрати.

Моя жизнь — идеальное кладбище похороненных надежд.

Почему плохие воспоминания такие яркие?

— Мы можем хоть раз не спорить? — Ты не мог бы мне не перечить?

— Ты совсем не ешь. — Я не могу. Я в пучине отчаяния. Разве можно есть, когда ты в пучине отчаяния? — Нет, я никогда не была в пучине отчаяния, поэтому не знаю.

Мне нравится смотреть на горизонт и представлять другие страны и все возможности.

Важно не то, что мир преподносит тебе, важно, что преподносишь ты.