Энн Ширли-Каттберт

Моя жизнь — идеальное кладбище похороненных надежд.

Важно не то, что мир преподносит тебе, важно, что преподносишь ты.

Я не собираюсь думать о Гилберте Блайте ни секундой больше... мозг, прекрати.

Должно быть безмерно ужасно потерять того, кого сильно любишь, в одну секунду, в одно мгновенье. И они навеки ушли и нельзя ничего сделать, чтобы это изменить или вернуть их.

Мне нравится смотреть на горизонт и представлять другие страны и все возможности.

— Мы можем хоть раз не спорить? — Ты не мог бы мне не перечить?

— Гилберт Блайт

— Ты совсем не ешь. — Я не могу. Я в пучине отчаяния. Разве можно есть, когда ты в пучине отчаяния? — Нет, я никогда не была в пучине отчаяния, поэтому не знаю.

— Марилла Катберт

Скажи — и я забуду. Научи — и я запомню. Вовлеки — и я научусь.

Другой не значит плохой, просто не такой же.

— Кого ты последнее время слушала? Всех вокруг или вот этого человека [указывает на лоб Энн]. — Я — ребенок, мистер Фрост. — Чушь. Дети все чувствуют. Ты должна была довериться се…

— Энн Ширли-Каттберт

Мне говорят, что я легкая на подъем. Я бы предпочла быть красивой, но нельзя иметь все сразу.

Такое хорошо в грустных историях — представлять, как ты их героически проживаешь, но это не так просто, когда ты скорбишь, правда?

Я всегда хотела быть невестой, но никогда не ожидала стать женой.

Почему плохие воспоминания такие яркие?

Отныне мой поцелуй навсегда останется на моих губах, как роза, которой не суждено быть сорванной.

Никогда не знаешь, что преподнесёт тебе жизнь.