Евгений Калинин

Любовь — дар. Даруется сверху, свыше. Очень важно не стать собственником этого чувства, ведь оно тебе не принадлежит. Это как талант, он ведь тоже не принадлежит художнику. Ты проводник. Ты делишься с людьми тем, что тебе открылось.

Когда выдают актерский диплом, нравственные ориентиры отбирают.

— Ребятушки! Извините меня, когда выходите на сцену — нужно выносить с собой энергию! — Сцена — это не спорт! — Это война! Мы должны выйти и порвать их. Либо мы их, либо они нас. — Вот кто грозится, уже проиграл, а зритель не туалетная бумага, чтобы его рвали. Единственное, что мы можем дать им, здесь и сейчас, поймите, это самих себя, потому что люди приходят смотреть на людей, и не просто на людей, а на личность. Если ты никто, <...> никто не будет на тебя смотреть.

— Почему сорок лет не отмечают? — А чему веселиться? Пятый десяток. Ты лысеешь. У тебя болит коленка: просто вышел из машины — мениск. Половина зубов не свои, вторая — на очереди. Ты теперь точно знаешь, где у тебя сердце. На пляже в плавках почему-то хочется быстрее одеться. Я не помню, когда проснувшись, я чувствовал радость! Танцую только когда пьяный. И лучше... уже не будет. Будет только хуже! Ты станешь всё это праздновать?

В руках [у зрителей] букеты, в букетах записки с телефонами… Но, к сожалению, уже не соотнести букеты с лицами, и поэтому звонить страшно… <...> Начинаю катастрофически начинаю трезветь. Веселье уходит сквозь поры. Остановись веселье! Мне весело, мне весело, мне весело. О! Вот и ресторан. Быстро быстро добежали до длинного стола. Налили «За!» — пьём. Потом разговор о профессии – пьём. Какие мы молодцы, как мы играли, как нас любила публика, как мы любим друг друга – пьём. Принесли горячее – пьём. Закуски остыли и завяли, все курят, мужчины глупо улыбаются. Наступает фаза романтического приключения. Ну, хочется этой фазы! Хочется, хочется. Праздник! А праздник должен к чему-то привести…