Меньшиков: — Следующий. О! Ну что, всыпали? Федька: — Убёг! Меньшиков: — Ну?! Как звать? Федька: — Федька. Пётр I: — Силён? Федька: — Ничего... Не надо. Щекотно. Пётр I: — А ну-ка... Да ты что, слабый, что ли? Федька: — Да ну! Пётр I: — Молодец! Меньшиков: — Пей дурак! Царь! Федька: — Ну?!... Меньшиков: — Вот тебе и «ну»... Пётр I: — С эдаким народом и мы шведа не одолеем, а? В драгуны его!
— Ха! Ты что, дурак, стоишь, за штаны держишься? — Пришёл к боярину на правёж. Дожидаюся когда бить станут. — Должон что ли? — Должок есть. — А! Ну тогда подожди. <...> Здорово, князь Роман Борисыч. Вот тебе царский указ, читай! — Чевой-то? Чевой-то? — Чавой-то! Велено с тебя взять пятьдесят душ холопов в солдаты. Да поставишь солонины десять бочек, да вина, да сало, да соли, да тут всё сказано. — Так как же я... — А не дашь что велено, государь из тебя дух вышибет. Auf wiedersehen. <...> [спрашивает Федьку] А ты всё ждёшь? — Жду. — Ну и дурак! Иди в Преображенское, в драгуны. Одиннадцать рублей в год кормовых, да винная порция. — Да ну? — Вот тебе и ну!
— Тут что ли, в царёво войско набирают? Сказывали драгунам одиннадцать рублёв в год кормовых дают, да винная порция. — Винная порция... Башку тебе оторвут. Вот тебе и порция. — Ничего, дядя. Меня на боярской неволе истома взяла. Оброчные боярину плати, кормовые плати, кабальные плати. Да повытошные, да мостовые... Да лучше я в драгуны!
