Фёдор Иванович Сухов

Так что вам зазря убиваться не советуем. Напрасное это занятие.

— У Абдуллы было одиннадцать жён, куда ещё двоих подевал? Погоди, вот придёт Абдулла, он тебе вырвет язык. Ну, чего молчишь? — Язык берегу.

— Тебя как, сразу прикончить, или желаешь помучиться? — Лучше, конечно, помучиться.

Простите великодушно, небольшая заминка. Докончу в следующий раз.

Мёртвому, конечно, спокойней, да уж больно скучно.

Вопросы есть? Вопросов нет.

Отметить надобно — народ подобрался покладистый, можно сказать, душевный, с огоньком.

А еще скажу вам, разлюбезная Катерина Матвевна, что являетесь вы мне, будто чистая лебедь, будто плывете себе, куда вам требуется, или по делу какому, даже сказать затрудняюсь... Только дыхание у меня сдавливает до крайности, будто из пушки кто в упор саданул.

А ежели вовсе не судьба нам свидеться, Екатерина Матвеевна, то знайте, что был я и есть до последнего вздоха предан единственно вам одной, и поскольку, может статься, в песках этих лягу навечно, с непривычки вроде бы даже грустно.

Восток — дело тонкое.

Долой предрассудки! Женщина — она тоже человек!

— Ну что ж мне, всю жизнь по этой пустыне мотаться?! — Список, товарищ Сухов. — Зарина, Джамиля, Гюзель, Саида, Хафиза, Зухра, Лейла, Зульфия, Гюльчатай... Гюльчатай! Напра... За мной, барышни.

— Сколько раз тебе объяснять! Нам полагается только одна жена. Понятно? Одна. Ну разве плохо, одну тебя любит муж, одной тебе презенты дарит, заботится, бережёт. Плохо? — Хорошо. — Ну, вот. — Одна жена — любит, одна — одежду шьёт, одна — пищу варит, одна — детей кормит, и всё одна?

Павлины, говоришь... Хех!

— Саид, ты как здесь оказался? — Стреляли…

— Где взяли? — Давно здесь сидим...