Фигаро

— Ну поцелуй меня — тогда меня сразу осенит! — Чтобы я целовала сегодня моего возлюбленного? А что мне завтра скажет мой муж? — Ты представить себе не можешь, как я тебя люблю, Сюзанна. — Ну когда Вы перестанете, несносный, твердить мне об этом с утра до вечера? — Как только я получу возможность доказывать Вам это с вечера до утра.

Пусть нет любви — зачем же ненавидеть?

— Сынок, сынок, я должна тебе покаяться! Два слова! Я была несправедлива к твоей очаровательной жене под влиянием дурного чувства и хотя Базиль уверял меня, что она отвергла все предложения графа, мне всё-таки казалось, что они — заодно. — Мама, что ж так сына плохо знаете, если думаете, что чисто женские разговоры могут меня поколебать? — Сынок, это очень хорошо, что ты так в себе так уверен! Ревность — это... — Мама, ревность — это неразумное дитя гордости или припадок буйного помешательства. А если Сюзанна мне когда-нибудь изменит, я её заранее прощаю: ведь ей столько придётся для этого потрудиться…

— С твоим умом, с твоим талантом — мог бы продвинуться по службе. — С умом, и вдруг — продвинуться? Да что Вы, шутить что ли изволите, Ваше Сиятельство? Раболепная посредственность — вот кто всего добивается!

Пусть нет любви, зачем же ненавидеть?

Время — честный человек, как говорят итальянцы, а они всегда говорят правду! Вот время мне и покажет, кто мне желает зла, а кто мне желает добра.

— Ну почему, Сюзанна? — Она мне не нравится! — Нет, ну скажи причину! — А если я не хочу говорить? Доказывать, что у меня есть на то причины, значит, допустить, что у меня не может быть их вовсе!

Вы здесь владеете всем, только не самим собой.

Время — честный человек, как говорят итальянцы, а они всегда говорят правду, — вот время то мне и покажет, кто желает мне зла, а кто добра.

— Где же я видел этого малого? — Меня? У вашей супруги, в Севилье, — я был вызван к ней для услуг. — Когда именно? — Меньше чем за год до рождения вашего младшего сынка. Кстати, чудный парень, я им горжусь! — Да, он у меня самый красивый! — Ну это понятно!

Если занять людей их собственным делом, то в чужие дела они уже не сунут носа.

— Но репутация-то у тебя прескверная. — Но я же лучше, чем моя репутация, Ваше Сиятельство.

— Однако, дружочек, все вышло не так, как ты предполагал, и не так, как мы с тобой ожидали! — Случай распорядился мудрее, чем мы все, вместе взятые, моя крошка. И так всегда в жизни: мы-то стараемся, строим планы, готовимся к одному, а судьба преподносит нам совсем другое. Начиная с ненасытного завоевателя, который способен проглотить весь мир, и кончая смиренным слепцом, которого ведет собака, все мы — игрушки ее прихотей...

Отколотить человека, а потом, при этом же, на него ещё и сердиться — вот черта поистине женская!

Я тороплюсь смеяться, потому что боюсь, как бы мне не пришлось заплакать.

— Доктор, Вы знаете, мне кажется, что все дураки Андалузии и Севильи собрались сегодня здесь! — В дамки! Это смешно! — И вот только Вас, доктор, — не хватало...