Филипп Поццо ди Борго

— Ну вот, Филлипе. Я не остаюсь на обед… — Почему? — Вы не останетесь один... так получилось, что у вас сейчас свидание. — Свидание, ты это о чём?! — Не психуйте, всё будет хорошо… только в этот раз вы не сбежите.

— Парни с улицы не знают жалости. — В этом все и дело. Я не хочу, чтобы меня жалели.

– Смотрите, она полгода читает ваши идиотские стишки и её штырит. Она чудачка, это точно. Наверное, на кресло ей плевать. – Может быть. – Их там на севере мужья колотят по пьяни, а с вами ей это не грозит. – Вот гад.

— У паренька проблема. Да еще и какая... — Шшш! — Он дерево... Поющее дерево... Еще и на немецком... — Шшш! — Хорош на меня шикать! Он же на немецком поет, как будто дерева мало было. Рехнуться можно. Ну дела... И сколько она идет? — Четыре часа. — Мать моя!

Может быть, я наивен, но, надеюсь, во мне есть ещё что-то хорошее, кроме банковского счета.

Я как замороженный стейк, который бросают в кипящее масло: ничего не чувствую, но всё равно мне плохо.

— Это из «Тома и Джерри», да? — «Том и Джерри». Какой болван! Помогите, это ведь шедевр!

Боль иногда уходит, но мысли-то остаются.

— Это что было? — О, ерунда — дыра в фюзеляже. Теперь никому из нас не спастись. — Так, Филипп, если что-то не так — скажите! — Рад был познакомиться...

— Простите, я опять о своём, но мне дико интересно про уши. Вас правда штырит? То есть если уши покраснели, значит вы возбуждены? — Да, это так. А ещё, бывает, просыпаюсь утром, а уши набухли.

— А вам знаком Шуберт, Шопен, Берлиоз? — Знаком ли мне Берлиоз? Удивительно, что вам знаком Берлиоз. — Я по нему специалист. — Да ладно, кого вы там знаете? Из какого дома? — Что значит из какого дома? Нет, послушайте, это сейчас Берлиоз — район Парижа, а в 19 веке он был композитором, писателем и критиком.

— Ну, нет! Это не смешно. Нет! Нет! Нет! — «Найн!» — вы это хотели сказать? — Нет, совсем не это. — Филипп злой. Очень злой Филипп. — Всё, я окончательно превратился в вашу игрушку. Ну, что смешного? Вы так до дурки доиграетесь. — Не хочется ли вам захватить какую-нибудь страну?

— Она что, вас не вштырила по телефону? — Нет, вштырила. — И всё? — Сильно вштырила.

— Пятьдесят три кило. — Пятьдесят три? Нормально, если рост не метр.

— Для меня красота не так важна, как духовная связь с человеком. — С человеком ладно, а если она жаба? Тогда у вас будет душевная связь с жабой.

— Скажите, Дрисс, как вы думаете, почему людей тянет к искусству? — Может, потому что это прибыльно? — Нет, это единственный способ оставить след на земле.