Флориндо Аретузи

— Да будь ты трижды проклят! Что за подлость? Бить палкою такого человека! Не нравится слуга — давай расчёт! — Эй, Труффальдино, что ты говоришь? — Бить палкою слугу чужого — подлость! Ведь это оскорбление синьору, которому я преданно служу! — Конечно, Труффальдино, это верно. Прямое оскорбленье мне. И кто ж побил тебя? — Я сам не знаю! — За что ж он бил тебя? — За пустяки! Ему я на башмак случайно плюнул. — И позволяешь ты себя так бить? — И позволяешь ты себя так бить! — Ты даже защищаться не подумал? — Ты даже защищаться не подумал! — И ты меня подвёл под оскорбленье. — И ты его подвёл под оскорбленье! Смерть ему! — Да ты своего хозяина позоришь? Осёл! Тюфяк! Болван! Сейчас за это я от себя прибавлю на орехи! ... — Поистине, служу двум господам и получаю плату от обоих!

Не знаю, как выжить ему удалось — Я видел пронзённое тело насквозь. Лежал на земле он уже не дыша, И к Богу его отлетала душа... Но если бывают ещё чудеса, Примите хвалу от меня, небеса! Немедля в Турин загоняя коней К моей Беатриче, к любимой моей!

— Поедешь ты со мной? — Куда? — В Турин, немедленно. — Когда? — Немедленно! — Так сразу, без обеда? — Мы можем пообедать. Ну, согласен? — К концу обеда я решу, синьор.

О, Беатриче, снова счастлив я, Живу я в предвкушении свиданья, Хочу губами пить твое дыханье, О, Беатриче, любовь моя!

— Спасибо. А как гостиницу нашли? — Хорошая, синьор. Постели, мебель и зеркала, и кухня… всё прекрасно. Из кухни запах — просто упоенье! Я говорил с лакеем: очень вежлив.

— Вот это молодец! Теперь ты видишь — это вот работа! — Всяк трудится, как может. Он сильнее.

— Да девушка-то любит ли тебя? — Конечно, любит. Что ж ещё ей делать?