Гай Юлий Цезарь

— Ну, чокнемся. Твое здоровье, Цезарь. — Уволь. Полощем мы мозги, полощем, Они же все грязней. Противный труд. — Мгновенье так велит. Уж подчинись.

Давно известно:

— После всего, что мы пережили, вы дадите вырвать Помпею победу из рук достойных? — И тем самым сделаю его союзником. Мы станем грозным триумвиратом, который изменит ход истории!

— Это ведь не римляне построили пирамиды, а мы. — Треугольные глыбы?

Подчас наш рок от нас самих зависит; Не жребий наш — мы сами виноваты В своем порабощенье.

Разумное проявление милосердия стоит десяти тысяч воинов. И если последняя монета купит мне трон, то цена справедлива.

Охрана защищает меня от врагов, но кто защитит меня от друзей?

До того, как со мной будет покончено, я ещё не раз пожалею, что много кого пощадил...

Я преклоняюсь перед самой красивой царицей и перед самым великим после римского... нет, просто перед самым великим народом — народом Египта.

— Всё равно я тебя кокну! — Что ты сказал? — Да это я вслух думал, что давно не дарил папе подарков...

Не властно время. Он мужает. Не седина в его волосах, а блеск. Цезарь бессмертен! Надолго... Цезарь всего достиг, всех покорил. Он леопард, он самурай, он воин. Он ничего никому не должен. Ни Року, ни его братьям. Ни сефирийскому клану... Цезарь из расы господ. Премия Сезар за лучшего императора, Цезарю! Аве мне!

— Рим — это чернь. — Нет, Рим — это вечный город, замысел богов. — Я не думал, что ты так религиозен. — Это неважно. Если бы не было богов, я бы все равно их почитал. Если бы не было Рима, я бы мечтал о нем.

Ты не прав. Я не тиран. Я законно захватил власть...

И ты, Брут?

Раб мечтает о смелости, как рыба о полёте.

Не жребий наш — мы сами виноваты В своем порабощенье.