Генрих VIII Тюдор

Почему? Почему он не может, как все? Зачем переходить мне дорогу, зачем ставить свое самолюбие выше моего? Я измучился. Моя совесть не на месте, мое сердце болит — и не хочет успокаиваться... Я люблю его! И ненавижу. И любовь моя равна ненависти.

— Он красивый? — Он, конечно же, так считает. — Он тщеславен? — Ваше Величество, он француз.

Когда мы сравниваем жизнь человека на земле с той, о которой мы ничего не знаем, она представляется мне стремительным полетом воробья через пиршественный зал в зимний день. После нескольких мгновений тепла он исчезает из виду в том зимнем мире, из которого и прилетел. Так и человек — он задерживается немного на земле, но о том, что было прежде его жизни и что будет после, мы не знаем ничего...

— Я не подпишу этот договор, не подпишу! Идите и скажите ему. — Хорошо. Если Вы хотите, чтобы все решили, что король Англии непостоянен, мелочен, несдержан и не хранит обещаний, то, конечно, я пойду и скажу ему. В конце концов, я всего лишь покорный слуга Вашего Величества!

Жизнь без знаний бессмысленна.

Что в этом мире может быть лучше, чем общество горячо любимого человека?

– Когда мы сравниваем нынешнюю жизнь человека на земле с тем миром, о котором мы ничего не знаем, мне кажется, она подобна стремительному полёту одинокого воробья через банкетный зал в зимний день. После мгновения уюта он исчезает из виду в заснеженном мире, из которого прилетел. Так и человек появляется на Земле всего лишь ненадолго, но о том, что было до него и что будет после, он ничего не знает. Какая утрата, ваша светлость, самая невосполнимая для человечества? – Достоинство. – Нет. Он может восстановить своё достоинство своими деяниями. – Может быть, честь? – Нет. И опять же – он может найти способ её возвратить. Даже счастье, которое утратил, человек может вернуть. – Тогда я не могу ответить, ваше величество. – Время, ваша светлость. Время. Из всех утрат только время невозвратимо. Ведь его никогда не повернуть вспять.

— В эти последние дни я много думал о потерях. Какую потерю вы считаете самой невосполнимой для человека? — Достоинство. — Нет, своими деяниями он может восстановить достоинство. — Тогда его честь. — Нет, так как честь тоже можно восстановить, даже если человек совершил какой-то ужасный проступок. — Тогда не могу знать. — Время. Из всех потерь время — самое невосполнимое. Его не повернуть вспять.

— Я еще кое-что придумал для дворца. Там будут прекрасные сады, рощи, лощины, дорожки, там будет роща Дианы и фонтан с ее скульптурой, и повсюду статуи, фонтаны, струящаяся вода, а еще мраморные птицы и вода бьет у них из клювов. Что скажешь, шут? — Мне нравится абсолютно все. Вот только рощи... рощи мне не нравятся. И еще фонтаны, дорожки и мраморные птицы. А все остальное мне нравится. — Ты не понимаешь, дворцу французского короля в Шамбо весь мир завидует. Нонсач будет в сотню, в тысячу раз лучше. — А потом, со временем, как все в этом мире, он исчезнет — как руины Древнего Рима, как Колосc Родосский — все в мире обращается в прах. Даже великие дворцы великих дураков. И потому, очень скоро ваш дворец снова будет воображаемым, потому что его не станет. Не будет ничего — пустота, зеленый холм в зеленой тени. — И, однако, люди поймут, что когда-то здесь стоял великий дворец — самый прекрасный на свете, не сравнимый ни с чем. И его построил король Генрих, и значит, все это не исчезнет.

Очень важный вопрос, лучше ли, чтобы короля боялись или любили?

За что помнят Генриха V? За то, что он строил университеты или дома для бездомных? Нет, его помнят за битву при Азенкуре. Три тысячи англичан против шестидесяти тысяч французов. Лучшие всадники сметены за три часа — он одержал блестящую победу и в ней обрел бессмертие.

Мы всегда будем говорить с тобой открыто и честно, ничего не скрывая. Это будет доказательством нашей любви.

Он в изгнании не навсегда. А лишь на то время, пока жив.