— Пусти, — хохотала она, стараясь задеть Драко, но кожа была скользкой от пены, поэтому ничего не получалось. — Сигареты вредны для здоровья. — Ты тоже, — внезапно произнёс он у её уха. — Ты вредна для моей жизни. Может, мне стоит отказаться от тебя?
— Да, ты ведь веришь в сказки, Грейнджер, — ответил он с лёгкой улыбкой и поднял глаза, вглядываясь в неё. — Я помню. — В сказках много смысла, Малфой.
— У всех сказочных героев есть человеческие прототипы, и они... — Какие родители забьют хер на то, что их сын пропал, и его будет искать только обезумевшая босая девчонка? — фыркнул Малфой, закатив глаза.
Гермиона — не маленькая девочка. Она знала, что самые опасные монстры скрываются под личиной обычных прохожих, но ей всё ещё было тяжело смириться с этим фактом.
— Потому что Чжоу теперь все время плачет, — рассеянно сказала Гермиона, — и за едой, и в туалете, повсюду. — Надо думать, поцелуи ее немного развеселят, — ухмыльнулся Рон. — Рон, — назидательно сказала Гермиона, погрузив перо в чернильницу. — Ты самое бесчувственное животное, с каким я имела несчастье познакомиться.
Под пристальным взглядом наставника Гермиона сдалась. — Я платила владельцу… он позволял мне посидеть в магазине и читать… он мне там даже столик выделил… за занавеской. Мистер Кливен обречённо уронил голову, спрятав лицо в ладонях. — Гермиона, — простонал он, — ты неисправима. И самое печальное, я даже сердиться на тебя не могу. Ведь подразумевалось, что ты придёшь в школу как маглорожденная, ничего не зная о магическом мире. — В любом случае за оставшееся время я бы прочитала все учебники… а с моей памятью я бы их запомнила почти наизусть… а потом в поезде ещё и заклинания бы попробовала… мне очень хотелось знать, чему нас учить будут. — И? — Только общие сведения. — А ты чего ожидала на первом курсе? — А я и за второй, и за третий прочитала… — Гермиона… уйди… — всхлипнул мистер Кливен, с трудом сдерживая смех.
— А что у тебя в кармане? — заинтересовалась вдруг Гермиона. — Шевелится… — Это? А, это моя жаба… Дядя Альберт подарил. — Жаба? — Гермиона поспешно проглотила первую вертевшуюся на языке фразу: «за что он тебя так ненавидит».
— Ритуалы проводить, конечно, надо на родовых камнях. Ритуалы сдерживания, но это если справиться не могут, пусть тогда хотя бы не растет. Ритуалы очищения. Если они разработаны правильно, то со временем пакость исчезнет. Вот пока проводятся ритуалы — пакость спит или потихоньку уничтожается. Стоит остановиться — начнет объединяться с другими проклятиями, что уже есть, перерождаясь в нечто непредсказуемое. Если продлить аналогию, то у членов рода, сдерживающих эти проклятия ритуалами, со временем вырабатывалось что-то вроде иммунитета... Нет, это скорее повышалась их сопротивляемость. Они привыкали к негативному воздействию, зачастую демонстрируя своим поведением их влияние — странные привычки или мании, гипертрофированность черт характера и прочие подобные бонусы. — И как же тогда чистокровные рода вообще выживали, если с каждого чиха такая пакость у них заводилась? — А теперь представьте, что подобная пакость варилась несколько десятилетий или сотен лет без сдерживающих и очистительных ритуалов. Представили? И бац — новый член рода! Неизвестные магической науке проклятия забытые и мутировавшие против слабого мага, не привыкшего к их влиянию. Есть такая фраза — капля никотина убивает лошадь. Слышали? Только у неё есть ещё народное продолжение — а хомячка вообще рвёт на части.
Теперь она понимала, о чём говорил мистер Кливен, когда советовал очень серьёзно обдумывать свои поступки, если желаешь кому-то что-то доказать и насколько человек готов принять свой проигрыш. Хотя врагу мистер Кливен советовал доказывать всегда и везде, и лучше несколькими сантиметрами доброй стали… ну или на худой конец каким-нибудь родовым проклятьем. — Хотя для проклятья ты ещё маленькая и волшебная палочка тебе не положена. — А добрая сталь, значит, положена? — развеселилась девочка, чего, собственно, маг и добивался.
— Если маглы и не поверят сразу в магию, — удовлетворённо заметил мистер Кливен, — то такая демонстрация их убедит. — Его могут и не в огонь бросить. — Возражала девочка уже не столько из сомнения, сколько из любопытства — было интересно узнать, что там в письме ещё маги накрутили. — Попробуй порвать, — предложил мистер Кливен. Пергамент рвался легко, но его клочки тут же соединялись вместе и снова становились единым целым. Вода просто скатывалась с письма, даже не намочив его, а попытка бросить письма в мусорную корзину тоже провалилась — стоило закрыть дверку шкафа, где стоял мешок с мусором, как пергамент материализовался на столе. — Наигралась? — поинтересовался мистер Кливен, заметив, что девочка уже давно активировала магическое зрение и сейчас с нездоровым исследовательским любопытством посматривает то на письмо, то на нож для бумаг. Сообразил, что если не остановить сейчас, то следующими испытаниями для несчастного письма могут оказаться и кислоты из химической лаборатории. Саймон Кливен не был уверен, что маги могли предусмотреть попадание письма в руки исследователя-маньяка с неиссякаемым любопытством и тягой к знаниям, и не был уверен, что защита выдержит те испытания, которые придут в голову его ученице.