Ипполит Матвеевич (Киса) Воробьянинов

— Вы знаете, мне спектакль нравится. — Вы серьезно? — Нет, не всё одинаково хорошо. Не всё ровно. Но есть главное — стулья целы!

— Не пугайтесь, это не в коридоре, а за стеной. Фанера, как известно из физики, лучший проводник звука… Где-то там должен быть несгораемый шкаф. — А-а-а-ой! — Что это? — Кажется, несгораемый шкаф... — Больно? — Очень! — Ничего, это физические мучения. Зато сколько здесь было моральных мучений — страшно вспомнить. Где-то здесь стоял скелет — собственность студента Иванопуло. Он купил его на Сухаревке, а в комнате держать боялся. Посетитель вначале ударялся об кассу, а потом на него падал скелет. Беременные женщины были очень недовольны…

– Морду бы ему набить... – Морду ему мы пощупать всегда успеем.

— Как вам нравится этот альфонсизм? Три месяца живет за мой счет. Три месяца его пою, кормлю, воспитываю, а этот альфонс становится в третью позицию, вот что товарищ, довольно! Одно из двух: или вы сейчас же отправитесь к цветнику и приносите к вечеру десять рублей, или я вас автоматически исключаю из числа пайщиков-концессионеров. Считаю до пяти. Да или нет? Раз... — Да!!!

— У вас кружится голова? — Нет... — Напрасно. Погоня за стульями входит в завершающую стадию.

— Друг мой, вы больны... — Да, болен! — ...организационным бессилием и бледной немочью.

— Никогда, никогда ещё Воробьянинов не протягивал руки! — Ах, Вы не протягивали руки?! — Не протягивал! — Так протянете ноги, старый идиот!

Это май-баловник, это май-чародей веет свежим своим опахалом!

Месье, же не манж па сис жур. Гебен зи мир битте этвас копек ауф дем штюкброт. Господа, же не манж па... сис жур. Господа, подайте что-нибудь на пропитание бывшему депутату... бывшей кадетской фракции... бывшей Государственной Думы!

— А почему у них нет занавеса? — Ищут. — Что, ищут занавес? — Не только занавес, они вообще в поиске. — Ну вы знаете, по-моему, у них нет и декораций, хорошо мы прошли бесплатно, но тот, кто заплатил деньги...

— И завтра на конспиративной квартире нас ждёт засада. Придется отстреливаться. Мы рады в этой тревожной обстановке встретить именно вас. — Да уж! <...> — Они надеются нас взять живьём, дети! Они не знают, что теперь нас трое. Я дам вам парабеллум. Мы будем отходить в горы. Сможете нас прикрыть? — Не смогу... — Почему? — Видите ли, я совершенно не знаком с военным делом, но посильную финансовую помощь я оказать могу. — Вы верный друг отечества! — Я думаю, что двести рублей... — Пятьсот рублей могут спасти гиганта мысли. — Скажите, а двести рублей не могут спасти гиганта мысли? — Я полагаю, что торг здесь неуместен!

— Только вы, дорогой товарищ из Парижа, плюньте на всё на это. — Как плюнуть?! — Как же вам плюнуть-то? Слюной, как плевали до эпохи исторического материализма.

— Но ведь хочется, как скорее! — Скоро только кошки родятся!

— Не ушиб ли я Вас во время последней встречи? — Нет, отчего же. Очень приятно было встретиться.

Выпью водки — разойдусь!

Почём у вас огурцы солёные? Ну хорошо, чёрт с ним! Дайте... два!