— Ты хорошая, добрая, а я нет. Ты знаешь, чем занимаюсь. Сегодня я есть, завтра меня убьют. Я живу в тени, хожу в крови. — Главное — душа. Он ядовито и зло бросил: — Да кому сдалась моя душа? Ответ вырвался сам: — Мне. Синоби пристально посмотрел на неё. «Ты не бросил меня. Ты вновь здесь. Ты был рядом, когда весь мир отвернулся… Нет, не потому… Я сама себя не пойму…» — Ты мой друг… Нет… Мужчина держал взглядом, девушка терялась в словах. Она хотела спрятать руки в рукава, чтобы дрожание пальцев не выдало волнение. Он поймал её ладони в свои. Поднёс к губам, согревая дыханием. Она ответила невпопад: — Всё так сложно… Кадзу качнул головой: — Нет, Мэй, всё просто.
— Ты в кузне росла. Так? Что с металлом делается, когда его перекалят? Не улавливая, к чему он, Мэй ответила: — Становится хрупким. — Давай себе расслабиться. Иначе долго не протянешь.
— Ты не забыл мою печать? — Она здесь, в сумке, господин. — А еду? Ты не забыл еду? — Еда в другой сумке, господин. — А какая, ты проверил? Все кругом хотят обмануть. Курицу положили? — Да, господин, курица жирная и свежая... Я проверил. Пахнет хорошо — Вот ещё, негодяй, нюхал мою курицу!
— Кадзу, прости. Душу рвало на части, девушка хотела опустить голову, но не решалась, считала себя не вправе избегать его глаз. — За что, неведьма? В широких рукавах Мэй нервно сжала пальцы, царапая ногтями кожу. Слова подхватывал ледяной ветер… — Прости за то, что я жива, а твои родные нет. Если бы я могла, то умерла тогда вместо них. Моя жизнь не стоит стольких смертей. — Хорошо, что жива. Выкинь эти мысли, ты ни в чём не виновата.
Сердитая, учись ждать и терпеть… Оставаться спокойной. Не думай, кто смотрит, что скажет, как оценят. Такао, Араи, я, потом другие. Раздражаешься, кипишь — выдыхаешься, ошибаешься. Если кисло, не паникуй. Не рви нервы, отпусти. Не выходит сделать, выкрути по-другому. Удачнее сложится.