Кардинал Ришелье

Для тех, кто попадает в Бастилию, не бывает никакого «потом».

— Сюда нельзя. — Почему? — Я вас съем. — А я вас.

Когда владеешь всем И всё тебе подвластно. Что вспоминать любовь? Но слёзы льют из глаз: Как горько сознавать, как понимать ужасно, Что в жизни, как и все, ты испытал отказ.

Во все времена и во всех государствах, в особенности если эти государства раздирает религиозная вражда, находятся фанатики, которые ничего так не желают, как стать мучениками.

Заглянув смерти в глаза, уже не так упорно стремишься лишить кого-то жизни.

Ты гений коррупции со склонностью к предательству.

— А что делает король? — О, это самая слабая фигура, нуждается в постоянной защите.

— Будьте осторожней, Д’Артаньян, кто не со мной — тот против меня. — Вы так могущественны, монсеньор, что быть вашим другом или врагом одинаково почётно.

Итак, это пешки. Они ходят только вперёд. Это фигуры. Они ходят по-разному.

История порой зависит от мелких решений.

Я должен во всем разобраться, моя дорогая. Я допускаю провалы, но не выношу, когда мне что-либо непонятно.

— Возможно у меня найдется для вас работа. — Нет, спасибо, но у меня уже есть работа. — А я запойный пьяница. — А я ленивый содержанец. — Нет, мне тоже не требуется. — Возможно в будущем вы об этом пожалеете. — Возможно, но не сегодня.

— Это королева. Она ходит как угодно. — Кому угодно? — Тому, кто играет.

Нет такого народа, которого бы я не мог бы посадить в Бастилию.

Политика научила меня важному принципу: личные проблемы не должны отражаться на моих решениях.

— Что вы хотите за преданность? — Деньги! Деньги, Ваше Преосвященство, и титул. Титул, который я могла бы передать по наследству. — По наследству? — Ваше Преосвященство удивляет, что у такой женщины как я, есть кому передать титул по наследству?