Кейси

Кейси задумчиво хлебает суп, явно сомневаясь, говорить или нет. - Знаешь, — решается она, — бывают такие люди, которые не ждут, что будет дальше. Они решают, что должно быть дальше, а потом идут и делают всё, чтобы так оно и произошло.

Всякая дверь куда-нибудь да ведёт. Куда — узнаешь, только когда пройдёшь в неё.

— Отдай мне тессеракт или выпотрошу тебя как рыбу, Кейси! — Что за рыба? Что такое рыба? — Ты не знаешь, что такое рыба? — Я всю жизнь за столом просидел. — А какая от этого разница? — Пытаюсь понять, что мне грозит, прежде чем подчиниться. — Смерть, Кейси, насильственная, болезненная смерть! — Ну ладно, ладно, уговорил, слушаюсь. Так бы и сказал...

Нормально — хотеть большего, чем просто «в порядке».

Порой мы застреваем в готовности мириться с меньшим, чем то, чего на самом деле хотим.

— Ты действительно гордишься мной? — Ты шутишь? Ты — самое главное доказательство того, что я не тратил кислород впустую.

— Словно Вселенная говорит: «Ого, поглядите-ка, как часто он тратит на это время! Должно быть, ему это НРАВИТСЯ! Давайте-ка ему ещё подбавим». — Голос Кейси стал глуше. — Вселенная наблюдает за всем. За типами отношений, в которые мы вкладываем время и энергию, за типами мыслей, которые мы подолгу обдумываем... Даже за нашими переживаниями, которые движут этими мыслями.

— Ваше прошлое является вашим прошлым не без причины, — втолковывала Кейси. — Если бы оно не было вашим прошлым, этого момента не существовало бы. — Но мне не нравится моё прошлое. — Это нормально. Вы и не обязаны любить его целиком. Вы также не обязаны воскрешать его. Когда вы признаёте роль, которую оно сыграло в том, чтобы подвести вас к этому мгновению, этого будет достаточно.

Иногда, даже не сознавая этого, мы пытаемся доказать миру, что мы здесь не чужие. Вначале нам хочется, чтобы окружающие нас любили или признавали, видели в нас какую-то ценность. Потом в какой-то момент мы осознаём истину: мы всеми силами пытаемся принадлежать к клубу, в котором на самом деле не хотим состоять. А на самом деле мы хотим — больше всего на свете! — быть принятыми в наш собственный клуб. Да, мы хотим признания. Но в самой сокровенной глубине души мы не ждём, чтобы кто-то сказал, что мы — особенные. Нам нужно, чтобы мы сами признавали, что мы особенные. И как только мы это сделаем, потребность в признании со стороны исчезает. Мы знаем что мы особенные — совершенно независимо от других.

...годы, проведенные в статусе матери-одиночки, выработали у Дениз устоявшийся комплекс мученицы, и теперь ей кажется, что проблемы у других возникают исключительно для того, чтобы лечь на её плечи ещё более тяжким бременем. — Господи, мам, может, всё-таки перестанешь? — Прости, если беременность моей дочери-подростка меня расстраивает. — Тебе не приходило в голову, что меня она тоже расстраивает? — Конечно. Просто... ну как ты могла? Ты же про всё это знаешь и понимаешь. — Это произошло случайно, разумеется. — У тебя случайно был незащищенный секс? — Тебе станет легче, если я скажу, что меня изнасиловали? — Не смей так говорить. — Я только пытаюсь понять, при каком раскладе ты бы начала сочувствовать мне, а не себе. <...> — Поверь, я очень тебе сочувствую, — произносит Дениз тоном, от которого у Кейси неизменно возникает желание сжечь всех напалмом.

Она вдыхает его знакомый запах, который про себя называет «Одеколон неудачника»...

Часто тем, кто больше всех отдаёт, труднее всего принимать.