Кирилл

— Все больше предпочитают любоваться закатом, чем рассветом. — Просто лень вставать ни свет ни заря.

Для молодого и здорового мужчины есть много способов проснуться. Самый приятный — это когда тебя целуют в ушко и нежно говорят: “Дорогой… спасибо, это была незабываемая ночь” Как ни странно, самый ужасный — точно такой же. Только голос при этом мужской и говорит с кавказским акцентом.

Бабушка, скажите, пожалуйста, вы, может быть, поторопитесь? У нас-то время еще есть... А вот у вас, по-моему, не очень.

Карканье прекратилось также неожиданно, как и началось. Периферическим зрением я видел чёрную разбросанную по небу полосу. Это заставило меня поднять голову и понять, что птицы не только прекратили каркать, но и летать. Они просто застыли в небе, словно кто-то нажал на паузу при просмотре фильма.

— Граната — Они что обкуренные, какая граната?

Надо выпить.... За день кастрюль!

Обнаженные мысли страшнее обнаженного тела. Это совсем другой уровень. Уровень близости. Уровень откровенности. Уровень любви.

Она хорошая девочка, но иногда становится излишне романтичной. Возможно, когда у нее появятся дети, она поймет, что ради них родители способны на все.

Я тебя люблю. Я решил, скажу ей... Я не могу так больше... Она как... Спящая красавица... Принцесса мертвая. Там... Там кроме красоты ничего нет... Я хотел... Хотел копнуть, зацепиться за что–нибудь... О на пустая... Пустая.

Несмотря на то, что я раньше был сторонником одиночного времяпрепровождения, теперь, когда вселенная исполнила этот пункт буквально, оставив меня самым ужасным образом наедине с самим собой, я осознал, что был немного не прав в своих суждениях. Да, человеку, особенно творческому, полезно иногда проводить время в одиночестве, но абсолютное одиночество, когда не с кем поговорить, когда не слышишь гул голосов, когда твой любимый человек… Нет – это ужасно!

– Извини. Я всё-таки попытаюсь тебе объяснить свою идею. Мы с тобой вроде как две белые вороны в одной лодке... – Полный писец. Прикинь, чем они будут грести?

На самом деле, люди — это всего лишь взгляд, подвешенный во тьме. Мы все формулируем себя, только пока кто-то на нас смотрит, и делаем вид, будто не знаем, что другие поступают точно так же.

— ... Мы тут с Афанасием вечно спорим! Я ему талдычу, что пеги понимают интонации, а не слова! Между «стой!», «пой!», «рой!» или «мой!» для них особой разницы нет. А Афанасий филолух, ему за слова обидно, и он из принципа не соглашается, — пояснил Ул. — Так и люди, в общем-то, — задумчиво протянул Кирилл. — Можно сказать «идиот!» так, что человек растает от счастья. А можно сказать «ты просто чудо!» — и тебя выкинут в окно. — Ты просто чудо, Кирюша! — промурлыкала Лена, убедившись, что окон поблизости нет.

Не забывай о мелочах. Мелочи тебя спасут. Или погубят.

«Искусство обладает высочайшей нравственной силой. Она мне нравится», – захотелось вдруг Кириллу сорвать этот цветок. Но он вдохнул и продолжил: – Сила искусства в том, что оно даёт нам выбор там, где жизнь выбора не даёт.

— Предлогаю перемирие. — Ты хотел меня убить, бабуинище. — Да... было дело.