Констанция Бонасье

— Когда-нибудь ты станешь маршалом Франции, мой бедный Д’Артаньян. — Почему я бедный? — Потому что я так сильно тебя любила, что ты никогда меня не забудешь.

— Мы покидаем гарнизон? — Гарнизона больше нет, Брухон. — Он был нашим домом, местом, где люди могли найти защиту и справедливость, но не более — всего лишь местом. Это не гарнизон. Там, куда мы идем, где сражаемся, спасаем жизни — это и есть гарнизон. Гарнизон — это мы.

— Сумеете ли вы? — Вы же видите, как я вас люблю! — Да, вы говорите... — Я честный человек. — Надеюсь, что это так. — Я храбр! — О! В этом я убедилась... — Тогда испытайте меня!

— При всем уважении, это не ваше дело. — Оно стало моим, когда вы упали к моим ногам. — Вы красивая женщина, уверен, вам не привыкать.

Если вам надоест быть мушкетером, Портос, знайте, врачебное ремесло прямо-таки ваше призвание.

— Трое на одного — это, по-вашему, честно? — Мы не собирались его убивать. — Вот как? — В следующий раз предупреждать надо.

— Констанция, чёрт возьми, куда вас опять черти несут? <...> Констанция, стойте! Констанция! Я не хочу видеть вас раз в десять дней! — Когда я выходила за вас замуж, вас об этом предупреждали в Лувре. — Констанция, стойте! Я хочу видеть вас каждый день! Вы принадлежите мне по закону, вы моя жена, я хочу владеть вами целиком!

— Вы уверены в своём посланце? Да и под силу ли человеку такое дело? — Это не человек, Ваше Величество. Это дьявол!

Потрясающе, как только мы не пытаемся лишить себя счастья.

— При известных обстоятельствах пять минут — это пять столетий. — Когда любишь!

— 50 су, — и ты попадешь в рай. — Ты одна из этих религиозных фанатиков? — Это была метафора.

Когда любовь настоящая, мастерство в постели не имеет значения.

Прощай, Д’Артаньян, это был прекрасный сон...