Крафт Лоуренс

Впереди у нас много, очень много времени, но сделать мы можем ещё так мало. Можно держаться за руки, передавать друг другу вещи, но конец обязательно наступит, прежде чем мы это осознаем. Мы, конечно, можем дальше продолжать взбираться по лестнице. Но кто может гарантировать, что лестница будет длиться бесконечно?

За собственную родину человек должен драться изо всех сил, даже если чувствует, что это безнадежно...

Те, кто не сдаются, создают то, во что они верят.

Горький опыт — это тоже опыт.

Существует такая старая пословица: «Тот, кто знает, как что-либо сделать, — слуга того, кто знает, зачем это нужно сделать».

Когда есть кто-то, с кем можно поделиться всем, — это и есть счастье.

Когда начинаешь смотреть с другой точки, все факты обретают совершенно иной смысл.

— Они были ужасны? — Да... Со стаей диких собак ещё можно справиться, но волки неудержимы...

Собака, обжегшаяся об очаг, никогда больше к нему не приблизится. Лишь человек глуп настолько, что вновь и вновь обжигается, пытаясь достать каштан из огня.

— Ты не боишься этого злого колдуна, я надеюсь?... А вот то, что можем встретить стаю волков... — Лучше уж стаю волков, чем стаю людей, с волками хоть договориться можно!

— Купим тебе что-нибудь попроще на этот раз. — Я — Холо! Мудрая волчица из Йойса! «Что-нибудь попроще» — недостойно этого благородного имени! — Ладно, ладно... говорят, настоящей красоте к лицу любое одеяние.

Я ничего не могу сделать, чтобы принести мир в ее сердце. Единственное, что я могу, — это быть рядом с ней, когда она печалится, и делать вид, что ничего не замечаю, когда она пытается скрыть свое смущение. Вот и все.

Когда произносится ложь, самое главное — не в чем ложь, а почему она была произнесена.

В конце концов, ревность ведь — не что иное, как желание, чтобы кто-то принадлежал только тебе.

Я не плачу. Я просто медленно погружаюсь в бездну, которая есть моё сознание.

Люди не страдают меньше, когда узнают о таких же страданиях других. Но чужая боль иногда придает храбрости.