Курт

— Конечно, мы все животные, но некоторые из нас поднялись чуть выше по эволюционному дереву. — Если он понимает это, то ты попал. — Я че, неразвитый, по-твоему? — Ты попал.

Нет сангвиников, ипохондриков и прочего ничего нет. Род людской разделяется на жертв и палачей, и тот, кто стремится быть палачом, кто ведет себя как палач и думает как он, – жертва по существу своему.

— Да здравствует выпечка! — провозгласил Курт, поднимая кулак в знак издевательской солидарности. — Истинно мужское занятие. — А почему бы и нет, — заметила Лорен. Она впервые за все время возразила Курту. — Мне бы хотелось, чтобы и ты мне что-нибудь испек. — Это потому, что в нашем жалком городке и ресторана-то приличного нет. — А еще потому, — гнула свое Лорен, — что женщинам нравится, когда мужчины их балуют.

Да что с вами такое, вдруг захотелось крикнуть в полный голос; ведь вы же сами измышляли небывальщину о своих соседях, друзьях или тех, кого зовете таковыми в глаза, за их спиной желая им смерти, вы сами навьючили вашего священника мешком доносов, надеясь на мое появление, – так в чем теперь дело? А ну, всем радоваться, сукины дети!..

Взять этих твоих птиц, Рой. Они перелетают с места на место. Так и называются – перелетные. Но они никогда не летят туда, где прежде не бывали сами или их предки. Они вьют гнезда и высиживают яйца на тех же самых местах и в то же самое время. Свободен как птица? Ну да, ну да. Мы сами это и выдумали, просто потому, что нам нравится в это верить. Мы движемся по одному и тому же проклятому кругу, мы – птицы в клетке, только клетка просторная, а решетка тонкая, и поэтому мы ее не замечаем.

Когда из общества исчезает страх, рождается хаос!

— Нет, серьезно, — продолжал Курт, покосившись на Лорен. — Может, тебе есть то же, что и он? А то, если будешь лопать, как сейчас, никогда не влезешь в обтягивающие джинсы. — Нет, в самом деле! — возмутилась мама, ударяя вилкой по столу. — Ну кто же говорит такие вещи? — Но ведь так оно и есть! — вступилась Лорен. — Я уже давно не могу натянуть те джинсы. — И все равно это не повод говорить о тебе подобным образом. — Мне не нужен повод, если это правда, — сказал Курт. По его ухмылке я понимал: ему кажется, будто он пошутил, чтобы разрядить атмосферу. Поразительно, даже я знал, что он ляпнул глупость.

— Хохмач, да?... В чем дело? Так стыдишься самой мысли о том, что твой мастер когда-то молился пню?

— Что ты делаешь сегодня вечером? — Я думал, ты не захочешь со мной разговаривать... — А при чём тут разговор?

— Они не шутили, сейф конкретный. Это Кармэн Дейл. Образца 1910. Сделан из той же стали, что и Титаник. — Ого, справишься? — Видишь в чем штука, эта сталь плохо переносит холод. Помнишь, что натворил айсберг? — Да, он убил Ди Каприо. — Он всех убил. — Не, старушенция выжила, и брюлик в океане утопила.