Лесли Роджерс

— Зачем ты приехала? — Хотела тебе помочь. А что там было? Ты знал, что пистолет не выстрелит? — В ту ночь, когда ты за мной следила, я срезал им бойки почти на всех стволах. — Почти на всех?!

— Ох, какие тяжёлые. — Лесли, кто приходил? — Почтальон. Принесли старый счёт.

— У тебя хоть подставка для стакана есть? Или ты его между ног держишь? — Он большой и чёрный... Куда, по-твоему, я его суну?

— Дальше делаем вот что. Вези камни на работу и засунь тихонько в вентиляционную шахту. Поставь решетку на место и забудь о них. Ни слова маме и не лезь проверять — на месте ли они. Месяца через три я пришлю за ними кого-нибудь. Придется повозиться с продажей, но когда всё будет готово, ты получишь свою долю по почте. Не клади эти деньги в банк, Лесли, и не пускайся в дикий шопинг. — Ясно. Но... сколько получится? — Я беру себе первые двести тысяч — то, что они украли, следующие двести тысяч — моему другу, который продумал всё дело. Всё, что сверху — наше. — И много? — Тебе достанутся миллионы... — Стой, стой, стой! Куда? Куда ты идёшь? — Залягу на дно на недельку, пока всё не утихнет. Потом за мной кое-кто заедет... — Клэр? У меня не было даже и шанса, да?

Лесли: — Ты с ума сошёл? Ты же едва живой! Ты... У тебя в руке дыра! У тебя ребро сломано! Клэр: — Четыре ребра. Асенсьон Сьенфуэгос (мать Лесли): — Вот это мужчина! Лесли: — Ну какие у тебя могут быть дела? Ты даже сидеть прямо не можешь! Ну скажите хоть вы ему! Клэр: — Я его не остановлю. Такой уж он человек.

— Скажи, а ты в тюрьме сидел?... Тебя никогда совесть не мучает? — Все вокруг воруют, Лесли. Одни это признают, другие — нет. Но делают это все, для этого и нужны замки. А как насчет совести у тех, кто живёт в этих домах? Их дедушки и прадедушки, вот у кого рыльце в пушку. — Ну а как ты спишь по ночам? — Не пью кофе после семи.