Линнет Скаво

– Я рада, что мы выполнили желание Айды. – Ты поступила хорошо. – Я не чувствую облегчения… – Странно… Почему? – Потому что этого мало в сравнении с тем, что сделала она. Она спасла моих детей. Она была удивительной женщиной, а я не удосужилась узнать её. Да, я развеяла её прах, но лучше бы сделала что-то до того, как она им стала. – Это урок, который все мы получаем: надо ценить людей, пока они ещё с нами.

– А почему, но… Разве мы не в магазин? Нет! – Пенни, послушай! – Поедем домой, можно? – Нет, нельзя! Ты должна уделять время папе! – Но я не хочу! – Хочу – не хочу, неважно! Ты посмотри, вон, видишь? Почему он там сидит, знаешь? Потому что очень скучает по тебе… – А почему он ушёл к Джейн? – Дело обстоит не так. Он бросил не нас, а меня. И вовсе не ради Джейн, а потому что… мы просто стали друг другу в тягость. Потом он встретил Джейн и она смогла… сделать его счастливым. В общем, так уж вышло. <…> Он тебя любит, Пенни! И я тоже. Здесь нет виноватых. Есть два запутавшихся человека, и вон сидит один из них. И я знаю, что ему бы очень хотелось поиграть с дочкой в мяч.

– Я говорил со своим врачом. – О, и что он сказал? – Что если быть достаточно осторожным, я могу снова… заниматься сексом. – Ну и причём здесь я? – Ну, говорить ты со мной, по-видимому, не желаешь, а это единственное, что мы можем делать вместе, не разговаривая. – Помнишь, когда я рожала близнецов и орала от боли, потому что Портер застрял? Так вот, даже тогда я была больше настроена на секс, чем в данный момент!

– Линнет, я хочу всего лишь избавиться от нескольких морщин! – Но я не вижу твои морщины, Том, я вижу нашу общую жизнь. Это – ты беспокоился, как тебе нас прокормить. Это – когда Пенни упала с дерева и сломала руку. Это – мой рак. Это – тот смех, который помог нам пережить наши тяжёлые времена. И все они – карта нашего брака. И я не хочу их терять!

– Линнет! Линнет, пожалуйста, послушай! Когда я уходил, наши проблемы казались огромными. Ну, я и сдался. А сейчас я понимаю: это всего лишь обман зрения – вблизи мелкое видится большим, и эти проблемы не давали мне осознать, как сильно я тебя люблю. И вот наконец я это понял. И должен это сказать, потому что такие вещи надо говорить, пока есть время. – Том, я… Лёд тает, и я не вполне понимаю, о чём ты. – Я о том, что знаю: у тебя есть другой. Я желаю тебе счастья! Потому что ты, Линнет, будешь любовью всей моей жизни всегда! Вот и всё. – В каком смысле другой? – Грег сказал, ты порвала с ним, потому что любишь кого-то другого. – Да, люблю. Тебя. – Меня? – Тебя…

…вера не должна быть слепа. Вопросы не угрожают ей, они делают её сильнее. Я этого не понимала.

Рене и Бен, это один из главных дней в вашей жизни, потому что именно в этот день понимаешь – наконец я обрела своё счастье. Потом забываешь. И получается вот что: вместо того чтобы, просыпаясь, воскликнуть: «Я люблю и любима!», ты оглядываешься и размышляешь: «Чего бы ещё захотеть? Что ещё мне нужно для полного счастья?» И вот ты ищешь и ищешь, то и дело думаешь, что нашла, но всё не то. И причина, почему всё не то, в том, что пустота, которую ты хочешь заполнить, уже заполнена. Ты просто забыла… За то, чтобы помнить. Помнить о том, что ты мечтала быть любимой и что тебя очень любят. И если ты это сумеешь, что, поверь, нелегко, то ты оставишь поиски и поймёшь, что уже счастлива. За то, чтобы Рене и Бен всегда это помнили!

— Значит, я дура? — Нет, ты просто яркая. Такая яркая, что по тебе плачет психиатрическая лечебница.

– Мой муж в попытке помочь вам разобраться в ваших отношениях ошибочно дал вам кое-какие советы. Он хочет взять их обратно. Том? – Я готов повторить всё, что сказал. Моя ошибка в том, что я не пошёл дальше… – Что? – Если вы готовы расплеваться из-за ледяной скульптуры, вам противопоказано жениться. – К чему, чёрт возьми, ты клонишь?! – Потому что кто выбирает скульптуру, кто выносит мусор, кто должен испечь двести пятьдесят мини-пицц – это всё ерунда! Что будет, если к вам вдруг придёт беда? – На одну секунду… – Нет, что вы будете делать, если на ваш дом вдруг обрушится ураган? Или проблемы с детьми, или у кого-то из вас найдут рак? Настанет момент, когда к вам придёт настоящее горе, и поэтому сейчас, прежде чем связать свою жизнь, спросите сами себя: человек, лежащий с вами в постели – стоит ли он того? Любите ли вы его или её так сильно, что ни болезнь, ни стихийное бедствие не смогут вас разделить?

– Я хочу быть председателем женского комитета, а преподобный Сайкс очень обрадовался, что я привела новых прихожан, так что, если ты не придёшь… – А-а-а, ты не получишь должность! – Ну да. – Тогда забудь. Борись за власть при помощи других. – Линнет, ты же сама со всем этим ко мне обратилась! – Да, и знаешь почему? Из всех моих друзей ты единственная, кого я считала верующей! У тебя с Господом существуют свои отношения – так я раньше думала. – Линнет… – У меня было несколько очень тяжёлых месяцев, ясно! Но и у тебя были трудные времена, и я считала, что тебе помогает вера. И честно говоря, я тебе даже завидовала. – Это так, она помогала! – Правда? Хорошо, как? – Так не скажешь… – Но это же не ответ. Я пережила рак, пережила ураган и не знаю, почему осталась жива, а другие погибли! Я этого не понимаю! Но хочу знать. – Линнет, почему ты мне не сказала? – А ты спросила? Ах да, ты же не любишь вопросов.

– Ммм… чем это пахнет? – Отчаянием, кошмаром и парализующим страхом. – А, я думал, вафлями.

– Ты что, недополучил в детстве материнского тепла? – Мм? У меня с мамой и сейчас тёплые отношения. А что такое? – Ну, мне больше нечем объяснить, что ты продолжаешь мною интересоваться. – Объясняю: ты мне нравишься. – А помнишь, что я разревелась прямо во время секса, да? – Хех… Линнет, ты двадцать лет жила с одним и тем же типом. Разве можно его сразу забыть? Я бы тогда сомневался на твой счёт. – И тебя можно называть его именем, да, Фрэнк? – Нет, не надо. Слушай, я мужчина, и, стало быть, тупой по определению. Но понимаю: если посчастливилось встретить милую, привлекательную женщину, которой вдобавок я нравлюсь, не грех проявить терпение.