[стук в дверь] Крош: — Кто там? Ёжик: — Это я, Ёжик, пришел встречать Новый год Крош: — Ты не мог бы немного подождать? Я сейчас не могу открыть дверь. Ёжик: — Хорошо. Нюша: — Ёжик, ты что здесь стоишь? Ёжик: — Крош просил подождать, по-моему, он занят чем-то очень важным. Нюша: — Чем это «важным»? [стук в дверь] Скоро Новый год! Лосяш: — Крош, немедленно открывай! Крош: — Я не могу, если я открою дверь, то в неё может уйти старый год, а мне в старом году ещё нужно успеть кое что доделать.
— А давайте лучше не доказывать свой этот... как его там... интеллект, вот. А лучше покажем этим плутонянам нашу силу! — Плутонцам. — Во-во! И этим тоже!
— Неслыханно, просто неслыханно. Ведь было сказано: всем пройти обязательную вакцинацию. Да, было сказано? Всем пройти обязательную вакцинацию. <...> Обязательную, понимаете, о-бя-за-тель-ну-ю! Повальную! Все на прививку. Делов-то, один укольчик. Не-е, нашёлся один особо исключительный. <...> Нашёлся всё-таки самый умный. <...> Дело в том, что один укольчик! Нет! «Пингвины не болеют», – сказал он. И вот, получите, распишитесь, вирусов полный организм. Чихаем, кашляем, температурим, расшатываем здоровье себе и окружающим. А вирусу всё равно! Пингвин ты или... страус. А ведь было, бы-ыло сказано... — Ёжик, у меня уже глаз дёргается. — Что? Да, вакцинация всем без исключений. Все прошли, все, все здоровенькие, все кроме одного, который сказал... криво всё как-то... да, и где теперь этот пингвин, который не болеет? Где? А? А вот он лежит, и шмыгает, и температурит, набитый вирусами по самую макушку. А между тем ведь было, бы-ыло сказано! Детский сад, штаны на лямках! — Совунья, тебя к телефону! — Меня? Кто? — Министр... здравоохранения. — Я на минуточку. Полнейшая пингвинья безответственность! — А я и не знал, что кофе так бодрит. — Да уж...
— Это ещё кто? — Это вирус! — Лосяш? — Держитесь от него подальше! Мы подключились к видеокамере в вашем скафандре и видим, что вы в большой опасности!
— Друг мой, вам нельзя волноваться, чем больше вы волнуетесь, тем быстрее сердце гонит кровь по вашим сосудам, а значит тем быстрее ваши лейкоциты бегут за Крошем и Ёжиком. — Теперь я волноваться ещё больше.
— Тут разве ж заснёшь в такой нервной обстановке. — Постарайтесь не нервничать, когда мы волнуемся, наше дыхание учащается. — Зачем ты это сказал? Я теперь буду ещё больше нервничать!
— Вот, например, я встаю на место Копатыча, и мне рассказывают смешной анекдот про лосей на рельсах, и я не смеюсь, и это нормально, чтобы смеяться, нужно иметь чувство юмора. — Осторожно, кажись, там яма. — Или вот, встаю опять на место Копатыча: [голосом Копатыча] всю жизнь провёл на огороде, всю жизнь ямы копал, не мудрёно, что они мне везде мерещатся. Но ямы то нет! [Лосяш падает в яму] — Скажи честно, ты сейчас в яме или только относительно? — Абсолютно, мой друг, абсолютно, вытаскивайте меня отсюда!
Как возникли Олимпийские игры? Сначала никаких игр не было. Если кто-то был сильным, ловким и быстрым, он просто забирал то, что ему было нужно, у слабого, неуклюжего и медленного. Но, как правило, на сильного, ловкого и быстрого находился ещё более сильный, ловкий и быстрый. И так до бесконечности. Это всех жутко утомляло. Особенно тех, кто был умным, но слабым и медленным. И тогда они придумали, что раз в четыре года все войны прекращаются, а самые сильные, ловкие и быстрые съезжаются в одно место — оно так и называлось, «у горы Олимп», — и соревнуются между собой на Олимпиаде. А слабые, неуклюжие и медленные смотрят на них, радуются и награждают. Так было, пока всем не надоело ездить в одно и то же место. Захотелось... разнообразия. И... и тогда решили, что город и страна, в которых проходят Олимпийские игры, делают их... своими силами, со своими спортсменами, а остальные только смотрят. Но, чтобы было интересно смотреть, то делали вид, что все спортсмены не из одного места, а приехали из разных стран.