Магнус

Разве кто-то когда-нибудь говорил, что мы должны быть счастливы?

Если есть Князь Тьмы, я наконец-то встречусь с ним один на один. Плюну ему в лицо.

Пять дней — это очень много, если на этот срок тебя лишают доступа в рай.

Магнус понял одну ужасную вещь. Нечто, что не принесло ему ничего, кроме боли и страдания сегодня. Это было правдой о нём. Он влюбился в неё.

Да кто сказал, что все должны быть счастливы?!

Мне больше нравилось на улицах, потому я бродил и смотрел, а спал в нищенской ночлежке Армии спасения. Но нищим я не был. Я был богат чувствами, а это было роскошью, которая прежде редко мне выпадала.

Не уходи в ад без боя. Посмейся над Богом.

Нам с вами не о чем беседовать на людях; то, что мы могли бы сказать друг другу, не предназначено для чужих ушей. Зато когда мы одни, у нас всегда находится о чем поговорить. Разве вам хотелось бы, чтоб было наоборот?

— У Поппи есть публикации в ее области, — неожиданно провозглашает Магнус, словно вставая на мою защиту. И гордо улыбается. — Правда, дорогая? Не скромничай. — Ты где-то публиковалась? — Энтони как будто просыпается и смотрит на меня с необычным вниманием. — Это интересно. В каком журнале? Беспомощно таращусь на Магнуса. О чем это он? — Вспомни! — подначивает он меня. — Ты же говорила, что напечатала заметку в журнале по физиотерапии. О боже. Нет. Я убью Магнуса. С какой стати он поднял эту тему? Энтони с Вандой ждут. Даже Феликс с интересом поглядывает на меня. Они ожидают, что я заявлю, будто осуществила прорыв в вопросе о культурном влиянии физиотерапии на кочевые племена или что-то в этом роде? — Это была «Еженедельная сводка новостей физиотерапии», — наконец мямлю я, глядя себе на ноги. — Это не научное издание. А просто… журнал. Они как-то раз напечатали мое письмо. — Ты провела исследование? — спрашивает Ванда. — Нет, — продолжаю бормотать я. — От пациентов иногда плохо пахнет. И я предложила медикам надевать противогазы. Это была… шутка. Я хотела, чтобы все посмеялись.

Я сформировался в мире, где было мало любви, но много суеты вокруг добродетели. Правда, никакой добродетели я там не видел и не чувствовал.

Болтуны серьезные соперники, когда речь идет о популярности у масс. Массы понимают тех, кто занимается болтовней. Тех, кто занимается делом, они не понимают. Я имею в виду то дело, которым заняты мы с вами, — работу мысли.

— Ты что, к третьей мировой готовишься? — Мартин, готовым надо быть ко всему… Мы окружены враждебной средой.

— Мы пришли спросить про Сида Насмешника. Знаете, что его убили? — Он точно мертв? Это может быть трюк, он очень одарен. — Я лично вытащила мозг из его головы. — И все же...

История щедра на ироничные совпадения.

– Я не прошу вас об откровенности, Магнус… – Простите, но вы ее никогда и не получите, м-р Вандергуд.

Есть много людей, которые даже и не заметили бы, что лишились головы, — настолько невелико ее содержимое.