майор Харченко

— А политические, значит, вне подозрений? — Вряд ли они решились бы. Для политических голодать — дело привычное. А вот уголовники...

— Я хочу знать, о чём говорил, советский офицер, хоть и разжалованный, с предателем Родины, с власовцем? О чём? — О Родине!