комбат Твердохлебов

Вам что, лишь бы нажраться, а там трава не расти?

— А оружие нам там дадут, товарищ начальник? — Там дадут во что в гроб кладут.

— Видишь как получается, комбат, враги у меня и спереди, и сзади. — У нас у всех так. — У кого это, у всех? — У штрафников.

— Сейчас, знаешь, сколько сюда таких сказочников идёт? Десятки тысяч! Реки народу. — А ты, гнида, их всех в предатели записываешь?

— Жрут, гляди, Василий Степанович, жрут... сволочи. — Ну почему сволочи? Голод — не тетка.

— Я хочу знать, о чём говорил, советский офицер, хоть и разжалованный, с предателем Родины, с власовцем? О чём? — О Родине!

Спишь — меньше грешишь.

До победы не получится, но малость пожить надо.

— Это не список, — кашлянул в кулак Твердохлебов. — Это люди. Живые люди.

Почему своих особистов мы боимся больше, чем фашистов?

— Буду ждать, возвращайтесь. — Это, Василий Степанович, как Бог даст. Что даст, то и поимеем.

— Легче нквдшников пострелять, и уйти всем куды глаза глядят. Красноперых поди меньше, чем фрицев. — Ты что сейчас сказал? — А ты оглох, комбат? Не слышал? Могу повторить. — Будем считать, что я этого не слышал. Ты говоришь, как враг! — А я и есть враг. Я — вор с пятнадцати лет. Сейфы у государства бомбил, троих легавых уработал, двоих инкассаторов положил. Стало быть, я — враг и есть.

— Колись давай, тебе же лучше будет. — Мне уже лучше, немного.

Майор Твердохлебов: — Ну, вот и нашлось вам дело. Капитан Сазонов: — Заткнись, сука. Майор Твердохлебов: — Прощайте, мужики. (голоса вразнобой) <...> Немецкий капитан: — Vertig? Майор Твердохлебов: — Не промахнись. Капитан Сазонов: — Уж для тебя, постараюсь.

— Ну, что за натура у тебя, Антип? В каждый котелок с кашей норовишь плюнуть. — Если бы не моя натура, меня бы давно уже черви доедали.

Мою Родину топчет враг... Я такой же как вы. Да, на убой. Да, по минному полю. Да, как баранов. Но, если сколько-то из нас прорвётся и займёт немецкие позиции — мы обеспечим соседям наступление. А потом в прорыв пойдут танки. И пусть мы... Пусть мы ляжем там! Но хоть сколько-то отобьём у врага. Хоть сколько-то отобьём! И власть здесь не при чём, какая бы она не была, есть или будет. Земля наша должна быть нашей! Чтобы внуки ходили по нашей земле. И пусть мои кости сгниют к тому времени, я на это согласен!... И вы, если вы не дешёвки, которым только шкура своя дорога, вы пойдёте со мной. Я прошу вас, мужики. Я на колени перед вами стану...