Мария Швецова

— Он у меня в прошлую зарплату 5000 занял. — Рублей? — В милиции пока в рублях платят.

Какая-то роковая закономерность заключается в том, что мне всегда нужно на сборы ровно на десять минут больше, чем то время, которым я располагаю.

— Дим, ты меня действительно любишь? — Ну да. — Ну, по-настоящему? — Ну, родиной клянусь! — Тогда, ответь мне, пожалуйста, честно только... Кого на таможне не досматривают?

— Панов! Иди сюда! — Чё? — Ну, иди сюда! Слушай, у меня там в машине человек сидит. Можно, я его приведу — неудобно, он один... — Новый хахель, да? Мань, ещё один, да? — Да, старый, да. — Ага... тебя муж когда-нибудь прибьёт! Вот прибьёт — и всё, наповал. Но я тебя, Манюня, вскрою без очереди!

— Думаешь, я «умру» от твоей шутки? — Нет, вы — живучая. Ведь самое страшное, не то, что мы когда-нибудь умрём, а то, что вот всех нас помочат, а вы всё-таки приедете и будете писать протокол... Брр! Прям мороз по коже!

Я красивая, потому что умная.

… Дальше произошёл обычный процесс, который называется «повышение виновных, наказание невиновных и поощрение непричастных».

— Ты давай, определись, кто тебе нужен: доктор или следователь. — А что, двоих, что ли, нельзя? — А как же третий, ради которого ты у меня шкурку взяла? — Ой, нет. Он у меня теперь ассоциируется с неприятностями. Хотя, если честно, ты знаешь, что из этих неприятностей я сделала глобальные философские выводы! — Какие? — Каждый, Маша, должен носить свою шкурку. И поэтому тебе от твоей прокурорской шкурки никуда не деться. — Да? — Да.

— Пойду среди начальства потусуюсь, для карьеры полезно. — Для карьеры полезно работать. — Ну это, знаешь, опасное заблуждение.

— Как дела, Лёнь? — На пенсию хочу. Вот разберёмся с Масловским, и на пенсию. Заведу себе домработницу, чтоб она мне каналы в телевизоре переключала. — Лёнь, ты знаешь, на твою пенсию не то что телевизор, пульт от него не купишь.